Палач Рима - Роберт Фаббри

Веспасиан нахмурился и сделал глоток вина.

— И как же это меня обезопасит?

— Сеян уверен в непоколебимости своего положения. Сейчас он недосягаем и пытается мстить тем, кто в прошлом осмелился перейти ему дорогу. Планы Антонии его сейчас не волнуют. Он больше не предпринимал никаких попыток против твоего дяди. Тот вот уже три месяца как вернулся в свой

дом в Риме. И как ты наверно уже знаешь, когда они увидели рядом с твоим поместьем погребальные костры, то не стали его трогать. Антония считает, что ты и Сабин — как же это она выразилась? — слишком умная пара пескарей, чтобы Сеян это понял.

— Все это, конечно, приятно слышать. Но почему мне, если я останусь здесь, грозят новые неприятности?

— Потому что Антония и сенатор Полон сумели добыть для тебя должность.

— Какую? Что это за должность?

— А вот это уже глупый вопрос, — ответил Магн и, осушив кубок до дна, наполнил его снова. — Разумеется, на следующей ступеньке карьерной лестницы. Теперь ты один из двадцати младших магистратов.

У Веспасиана загорелись глаза. Он никак не ожидал, что его карьера сдвинется с места, пока Антония ведет подковерную войну с Сеяном. И вот теперь, если она считает, что он вполне может вернуться в Рим и даже подняться ступенькой выше на cursus honorum, «пути чести», было бы великой глупостью упустить такой шанс. К тому же он окажется ближе к Ценис и ему не нужно будет всякий раз с завистью смотреть на брата.

— Отличные новости.

— И да, и нет.

— Как это понимать?

— Это самая непопулярная должность.

— По-твоему, лучше быть помощником эдила и заниматься строительством дорог?

— Кто знает, может, оно и лучше. Потому что ты будешь одним из «триумвири капиталис».

Веспасиан простонал. Он знал, что это такое.

— Боюсь, что да, господин, — с сочувствием ответил Магн. — Одним из трех триумвиров, ответственных за сжигание книг и смертные казни.

ГЛАВА 15

— Мой дорогой мальчик. На тебе лица нет. Ты бледен, как твоя тога, — с тревогой в голосе прогудел Гай, когда смазливый привратник впустил Веспасиана в его римский дом.

— Это потому, что сегодня моя служба Риму свелась к очередному убийству, — ответил Веспасиан, отмахиваясь от услуг очередного германского юноши, коими у Гая кишел весь его дом.

— Энор, принеси нам вина, — приказал Гай рабу, который тотчас убежал выполнять распоряжение своего хозяина. — Входи и садись, Веспасиан.

— Ирония заключается в том, что последние три месяца я делал грязную работу за того человека, которого я, по идее, должен был помочь Антонии уничтожить, — ответил Веспасиан, занимая место рядом с бассейном в просторном атрии Гая. Журчанье фонтана приятно успокаивало нервы. Гай сел напротив. Энор принес им вина.

— И кого же Сеян отправил сегодня к праотцам? — спросил Гай, отпуская раба со смачным хлопком по мягкому месту.

— Имени не помню, — ответил Веспасиан, покачав головой. Затем закрыл глаза и сделал долгий глоток. Вино у дядюшки было отменное. — Знаю только, что он из всадников и имел торговые связи в Египте. Судя по всему, он обманул его отца, Страбона, на тот момент префекта провинции, незадолго до того, как тот умер.

— И шестнадцать лет спустя Сеян решил ему за это отомстить?

— Именно. Обвинив его в измене. Несчастному было даже отказано в законном праве римского гражданина на казнь через отсечение головы. И на моих глазах и на виду у всего Рима палач задушил невинного римского гражданина. И как будто этого мало, семье не разрешили забрать тело для погребения, и теперь оно лежит на ступенях Гемониевой лестницы, и любой, кто только захочет, может надругаться над ним. Это верх позора.

— Успокойся, мой мальчик, ты ведь все равно бессилен что-либо с этим поделать. Лучше благодари судьбу, что Сеян сейчас сосредоточил свои усилия на длинном списке тех, кто чем-то оскорбил его семью в прошлом. Хотя, скажу честно, не проходит и дня, чтобы я не опасался, что у дверей моего дома появится какой-нибудь сопляк-квестор и вручит мне повестку.

— Я бы поостерегся называть Пета сопляком.

— Но ведь он младше меня. В любом случае, в чем собственно обвинили этого казненного всадника?

— В том, что он прибыл в Египет без разрешения императора с той единственной целью, чтобы обмануть законного представителя императора в этой провинции.

— Какой ловкий ход. Кстати, оно у него было?

— На суде он поклялся, что разрешение у него было, и тогда представитель обвинения принес список, составленный сам знаешь кем, список всех всадников, которые обращались за разрешением о въезде в Египет за последние двадцать лет. И что же? Ты не поверишь, но его имени в этом списке не оказалось.

— И это перетянуло чашу весов?

— Да, дядя. И это перетянуло чашу. И никакого права апелляции. Я был вынужден сразу же забрать его на казнь. Имущество семьи будет конфисковано и поделено между прихлебателем Сеяна, который написал донос, и императором. Так что его близкие останутся без средств к существованию.

— Постарайся вспомнить имя этого несчастного, потому что когда ситуация изменится, можно будет попытаться вернуть хотя бы часть отобранного.

— Как? Сеян, судя по всему, вымарал его имя из списка.

— Да, но ведь это не единственный список. В Александрии наверняка имеется дубликат. Иначе как префект позволил бы ему въехать в страну? Когда Сеяна не станет, я попрошу Антонию, чтобы она написала своему другу алабарху…

— Алабарху? — перебил его Веспасиан. — Это слово за последнее время я слышу уже второй раз. Что такое алабарх?

— Александрийский алабарх — это светский глава местной еврейской диаспоры. С его помощью император собирает с тамошних евреев налоги, например, пошлины на ввоз товара. Напрямую Риму евреи платить не хотят, но своему соплеменнику — не возражают, даже если деньги в конечном итоге все равно оказываются в Риме.

— И какие у Антонии с ним отношения?

— У нее в Египте имеются обширные земельные угодья. Алабарх присматривает за ними с того самого момента, как получил назначение на эту должность. Кстати, это не первый алабарх, который имеет римское гражданство. Его получил еще его дед от самого Цезаря.

— Гай Юлий Александр, — медленно произнес Веспасиан, извлекая из памяти это имя.

— Так ты с ним знаком?

— Нет, но нам с Сабином нужно его найти, — ответил Веспасиан и рассказал дяде о последней просьбе умирающего Атафана, чей сундучок