Нурсолтан - Ольга Ефимовна Иванова

– Как же! Возьмёшь её! – всё так же зло бросил армянин. – Гляди, какие стены! Турки уже приходили сюда на своих кораблях, и покойный крымский хан Хаджи-Гирей стоял у этих стен. Взяли тогда выкуп с генуэзцев, заключили договор да и ушли восвояси. Богатые с богатыми всегда договорятся. А после эти слуги банка Святого Георга[171] стали с нас три шкуры сдирать, чтобы вернуть деньги назад в свои сундуки!

Хыяли с Акшобатом лишь переглянулись. Не первый раз слышали они подобные речи. Простой люд в Кафе был подобен рыбе на раскалённых жаровнях, только поддай ещё жару, и гнев их выплеснется на головы генуэзцев.

Домой возвращались вечером. Здесь в обширном квартале хамалов, одном из самых беднейших кварталов города, и проживали Хыяли с Акшобатом. Их господин, мурза Хусаин, вместе с верным Айтулой устроился в кожевенном квартале на улочке бланкариев[172]. В Кафе ремесленные кварталы и цеха ничем не отличались от таких же кварталов и цехов, существующих в Генуе или Венеции. Хозяин, сдававший комнатку степному мурзе, поверил в легенду о торговле кожевенной галантереей. Изготавливаемые в его цехе кошельки, перчатки, пояса, ремни, тетива для луков и самострелов, колчаны для стрел – всё проходило перед придирчивым взглядом молодого «купца», набиравшего партию товара для продажи. Айтула, не раз имевший дела с выделкой кожи, устроился на чёрную работу к мастеру-бланкарию. Он с помощью скребков и ножей так усердно очищал шкуры и подготавливал их к дублению, словно родился для этого предназначения. Никто и не мог заподозрить их в соглядатайстве.

А мурза Хусаин с видом беспечного гуляки бродил по шумным базарам, словно невзначай заглядывал в консульскую цитадель. Цитадель Кафы – внутренняя городская крепость возвышалась над торговой колонией мощными высокими стенами, высотой своей доходившими до двадцати и более локтей. Над стенами возвышались прямоугольные башни, тёмными зубцами врезавшиеся в небо. Самая большая башня, которую жители города величали башней папы Климента VI, защищала ворота цитадели. Все башни имели три этажа, обвитые рядом бойниц и с водружёнными на верхние площадки пушками. В самой цитадели находился дворец консула и пристроенное к нему здание суда, в котором по рассказам горожан находилась машина для адских пыток. Мурза Хусаин, несмотря на свою смелость, невольно ёжился, представлял, что и он может оказаться жертвой этой машины, перемалывающей кости допрашиваемых. Неспокойно было в Кафе, тюрьмы цитадели переполнялись несчастными по одному лишь подозрению в соглядатайстве. Хан Менгли проживал во дворце консула в почёте, но под присмотром. И ощущалось это во всём, даже встретиться с Хусаином, оставаясь незамеченным, хан не мог. Лишь однажды, устроив суматоху на базаре, Менгли-Гирей ускользнул от тайных шпионов консула. С мурзой, который ожидал его в условленном месте, крепко обнялись, и лишь потом заговорили о деле.

– Хыяли с Акшобатом опасаются, что в городе скоро вспыхнет восстание. Бедный люд совсем обнищал, а консул душит их новыми налогами.

– У консула нет выбора, ему нужны деньги на наёмников и укрепление цитадели.

– Ждёт нападение турок?

Менгли-Гирей на вопрос мурзы покачал головой:

– Увы! Я дивлюсь беспечности генуэзцев, они уверены, что стены цитадели защитят их от любого врага. А ещё уверены, что одно моё пребывание в стенах Кафы вместе с воинами гарантирует их безопасность. Эту уверенность им внушают в Генуе. Глупцы, они не понимают, как сильны османы!

– Так какое решение приняли вы, повелитель?

– Я не готов нарушить договор, который заключил с ними. Хусаин, это предательство! Всю юность прожил в этом городе, здесь много близких друзей, с которыми я вырос. Конечно, нынешний глава Кафы мне не по душе, этот Оберто Джудиче скользок как рыба, никогда не знаешь, что у него в голове. Но Джудиче пришлый человек, и скоро банк Святого Георга назначит нового консула. Готов со всей его гнилой душонкой сдать Джудиче османам, но султану нужна вся Кафа, а не её консул. – Хан Менгли помрачнел. – Не хочу прослыть провидцем, но этот город и его жители своими ногами идут к гибели. И едва ли я смогу что-нибудь сделать, но я попробую, если успею.

– У нас так мало времени? – встревожился мурза.

– Мало времени у меня, из Кырк-Ёра доносят, что под ставленником Ахмата закачался трон. Никто из беев не слушает Джанибека, ему не удержаться. Я должен с воинами отправиться туда.

– Наконец-то! – обрадовался Хусаин. – Отправимся в Кырк-Ёр, и если потребуется, вступим в открытую борьбу.

– Я просил бы тебя, мурза, остаться.

– Но для чего?

– Мне по-прежнему нужны здесь свои глаза и уши. Генуэзцы и жители княжества Феодоро мои союзники. Если мы будем держаться вместе и пресекать происки османов, то сможем победить. Если бы только генуэзцы не были так беззаботны! К тому же Кафа должна быть безопасна для меня, если придётся вновь укрываться в ней, а для этого нужно выявить соглядатаев султана. Консульская стража похватала многих, но, опасаюсь, самые ловкие утекли меж пальцев. Главных соглядатаев следует искать среди имущих и наделённых властью. И есть у меня на подозрении один, к нему и присмотрись при случае.

– Кто же такой? – поинтересовался Хусаин.

– Он из ногайцев, здесь в Кафе его зовут Джованни.

– Богатый купец и член Совета старейшин, – подхватил мурза.

– Ты его знаешь? – удивился хан Менгли.

– Сошёлся с этим перевёртышем в прошлый приезд.

– Но будь с ним осторожней, этот Джованни и мать свою продаст.

– Не опасайтесь за меня, господин, я знаю, как говорить с людьми его породы. Как мне передавать вам сведения?

– Теперь только через своего брата Турыиша. – Хан улыбнулся. – В прошлый раз он удачно изобразил торговца сладостями. Супруга консула любит засахаренные орехи и фрукты, и мне пришлось купить прекрасной сеньоре целую корзину.

– Вашу любезность оценили?

– Госпожа оценила. Ждёт от меня повторных подарков.

Хан Менгли помрачнел, думая уже о другом:

– Но помните об осторожности, консул Джудиче совсем не глуп. Если меня заподозрят в неискренности, то не выпустят в Кырк-Ёр, и это меньшее, что мне грозит. Темника Мамая убили в Кафе лишь потому, что генуэзцев прельстили его богатства. Какая кара ждёт меня, если решат, что я готов предать?

– Не посмеют, повелитель! В городе столько ваших воинов.

– Посмеют. Все воины на постое, расквартированы по всему городу. Чтобы их собрать, сколько времени нужно! Не будем думать о худшем, пока от тебя требуется одно: выявить истинных предателей, и мы сможем говорить с консулом не о пустых подозрениях. Тогда я смогу