Загадки афганской войны - Виктор Меримский

Конечно, каждому дано право писать то, что он считает нужным, но при этом он должен нести моральную ответственность за написанное.

Своей книгой я хочу защитить воинов-афганцев от необоснованных обвинений в их адрес. Удалось ли мне это сделать судить читателю. Все что написано в этой книге — это только часть того, что происходило в Афганистане. Но и эта часть позволяет составить определенное представление о происшедших там событиях.

Я описал только то, что видел сам и где сам участвовал за время пребывания в Афганистане в период с 1979 по июнь 1984 годов. Высказываемые мною суждения о том или ином человеке, военном или государственном деятеле, а так же оценки происходящих событий — это мое сугубо личное мнение.

Во многих публикациях об афганских событиях основное внимание концентрируется на отрицательных явлениях, что принижает и оскорбляет воинов-афганцев и совершенно не замечается благородство их души и самопожертвование.

Естественно, напрашивается вопрос, а совершались ли нашими воинами аморальные проступки? Раньше чем ответить на него давайте выстроим логическую цепочку рассуждений. Кто на войне может точно определить границу между моральным и аморальным, если сама война является аморальной. Невозможно назвать ни одной армии в мире, у которой не было бы негативных явлений в ходе войны. Среди воинов любой армии встречается жестокость, издевательство, грабежи и другие проступки и преступления. Встречались они и у нас. Армия состоит не из святых. В ней служат разные люди. Но не проступки и преступления доминировали в действиях личного состава 40-й армии. Наоборот, им были характерны верность своему долгу, мужество и героизм. Поэтому самоосквернение здесь неуместно.

Как можно было не заметить зародившуюся в Афганистане традицию, когда воины, которым до демобилизации оставалось буквально несколько дней, добровольно шли в бой вместо солдат молодого пополнения, считая их еще не готовыми к этому суровому испытанию. Самым суровым наказанием и большим позорам в Афганистане считалось отстранение военнослужащего от участия в боевых действиях.

Взаимоотношения между личным составом наших войск и местным населением было вполне лояльным и доброжелательным. Вблизи наших гарнизонов население чувствовало себя в полной безопасности. Жители близлежащих населенных пунктов часто обращались к нашим командирам за помощью. В этом отказа им не было. Они спокойно занимались хлебопашеством, так как были уверены, что уберут урожай.

Наши врачи систематически оказывали медицинскую помощь старикам и детям. Их авторитет был столь велик, что на прием к ним приходили даже женщины.

Ну а мальчишки — везде мальчишки. Они постоянно вращались среди солдат, попрошайничали, норовя что-либо стащить.

С особой настойчивостью распространялись слухи об ужасах неуставных отношений. Эти слухи были совершенно не состоятельны. Шла война. Все вооружены. В ходе боя обидчик всегда мог быть строго наказан. В этих условиях сдерживающий фактор был весьма убедительным.

Широкое распространение в наших средствах массовой информации получил тезис — «армия не должна выполнять любые приказы, а разбираться — законные они или нет». Такие требования могут предъявлять только очень далекие от военной жизни люди.

Записать в устав можно все, в том числе и пункт о невыполнении всякого приказа. Но тогда командир, получив приказ, должен определить степень его нравственности. В таких условиях армия, как военная организация, перестает существовать. С военных можно будет спрашивать не только за невыполнение, но и за выполнение приказа.

Военный человек живет и действует по законам военной организации, по принципу единоначалия, когда приказы выполняются беспрекословно и обсуждению они не подлежат. Закон суровый, но справедливый. Иначе воевать, а тем более победить нельзя. В бою митинги не проводят, а воюют. Спрашивать нужно не с армии, а с тех, кто принял решение на применение военной силы.

Полная демократизация армии невозможна. Но это не значит, что демократии нет места в армии. Все, что направленно на укрепление армейских устоев, единоначалия армией принимается, но отвергается то, что противоречит этим принципам. Иначе армия не будет армией.

Бытуют разговоры и о надломленной психике воинов-афганцев. Я с этим не согласен. Нужно понять психологию человека, прошедшего через войну, через смерть, а когда он вернулся к мирной жизни на него там никто не обращает внимания, так как общество занято решением своих проблем.

Вот он и хочет всем своим поведением обратить на себя внимание и крикнуть — «Люди, я ведь через смерть прошел, посмотрите на меня, хоть похвалите. Ведь я заслуживаю вашего внимания». Но, к сожалению, наткнувшись на стену равнодушия часть из них, наиболее экспансивная, вступает в противоречия с обществом. Отсюда и конфликты.

Особенно тяжело переживают такое невнимание к себе раненные воины. Раненый человек испытывает боль не только от раны. Рана зарубцуется. У него ранена и душа, которую лечить нужно только вниманием и добром.

Солдаты, прошедшие эту войну, повзрослели на несколько лет. Их молодость закончилась в 20 лет. Их и следует воспринимать как взрослых людей.

Подавляющее большинство солдат, вернувшись на Родину из Афганистана, сохранили и принесли с собой верность, неразрывно связанную с честью.

5

Анализируя и оценивая опыт боевых действий наших войск в Афганистане, следует учитывать три обстоятельства.

Во-первых, этот опыт по ряду вопросов имеет определенное значение, в основном для Сухопутных войск и ВВС. Для Вооруженных сил в целом, пожалуй только в части более добросовестного выполнения одного из основных принципов подготовки войск — «учить тому, что необходимо на войне».

Поскольку горная подготовка личного состава проводилась только в нескольких округах, то офицеры, прибывшие в Афганистан из других мест службы, испытывали определенные трудности в ориентировании и действиях в условиях горной местности. Наши подразделения редко практиковали ведение активных боевых действий ночью. Поэтому не достигалась непрерывность боевых действий, чем умело пользовались мятежники для выхода из боя вне нашего воздействия.

В начале пребывания наших войск в Афганистане уже первые бои показали, что личный состав в психологическом отношении не в полной мере был готов к уничтожению врага. Уничтожить человека (хотя он и враг) первое время казалось нашему солдату недоступным. Та истина, что идет война, усваивалась медленно. Необычность условий горной местности, невозможность использования в полном объеме боевой техники, неясность обстановки, когда не знаешь откуда на тебя может быть совершено нападение — все это в течение длительного времени давило на психику личного состава.

По этим и другим недостаткам были приняты необходимые меры и внесены соответствующие изменения в боевые уставы Сухопутных войск.

Во-вторых, при всей важности опыта боевых действий наших войск, он носит локальный характер по вопросам способов ведения боевых действий. Действия войск в Афганистане — это действия в особых условиях против отдельных, хотя и крупных формирований мятежников, не объединенных единым командованием, при полном отсутствии авиации и танков, современных противотанковых средств и при наличии ограниченного количества артиллерии и современных средств противовоздушной обороны.