Нелегалка. Как молодая девушка выжила в Берлине в 1940–1945 гг. - Мария Ялович-Симон

[…]

Помнишь, как ты однажды острыми, как бритва, аргументами разделал мой сионистский энтузиазм? Tempora mutantur, et nos mutamur in illis…^[65]

Пожалуй, если не хочешь погибнуть, единственное возможное решение – приспособиться к существующим обстоятельствам.

И я не хочу, чтобы ты воспринимал мотивы, побуждающие меня остаться здесь, как пропаганду в пользу возвращения евреев в Германию. У меня и в мыслях нет влиять на тебя в таком плане, да и возможность успеха, по-моему, крайне сомнительна. Все мои соображения сугубо эгоцентричны. Я не верю в бесповоротное решение еврейского вопроса, верю только во временное. А потому считаю, что самое разумное для каждого – остаться там, где ему удобнее…

[…]

Мне хватает храбрости быть той, кто я есть, – немецкой еврейкой, при необходимости совершенно одинокой…

Думаю, ты наверняка не тоскуешь по окаянной Германии. Да и с какой стати! Но если ты когда-нибудь – исключительно по делам, – презрев смерть, приедешь сюда, не забудь навестить меня. Я люблю гостей из Абу-Тельфана на Луне^[66] и терпеливо жду всех друзей. В этом смысле я питаю иллюзию, которая в палестинском зное могла бы растаять: пусть Господь соберет нас со всех четырех концов света…

Итак, мама осталась в этой “окаянной Германии”, точнее в Берлине, а еще точнее – в Панкове, где лишь один раз, в 1952 году, переехала в более просторную квартиру на Вольфсхагенерштрассе, 59.

Там мои родители и прожили последующие десятилетия, там провели детство я (*1949) и моя скончавшаяся в 1989 году сестра Беттина (*1952).

В свой двадцать четвертый день рождения, 4 апреля 1946 года, мама официально записалась в Берлинский университет по специальностям философия и социология. Лекции она начала посещать, по-видимому, еще раньше. В Еврейской общине, где зарегистрировалась 23 июля 1945 года, она в соответствующей анкете в пункте “профессия” написала: “до 1933 г. школьница, ныне студентка”.

“Я зачислена в Берлинский университет”, – не без гордости написала она 23 октября 1945 года в биографии для “Главной комиссии “Жертвы фашизма”, отд. “Жертвы нюрнбергских законов”^[67]. Одновременно она работала в бюро переводов и обучения Г. Фрица на Бинцштрассе в Панкове. И потому временами называла себя “студентка, совмещающая учебу с работой”. В ту пору она также пыталась выяснить, что сталось с ее помощниками и друзьями, но, по сути, хотела смотреть только вперед.

Учебой она была недовольна, пробовала то одно, то другое – например, слушала лекции по славистике.