Идущие - Абай Тынибеков

Его друзья, сняв шубы, расселись на шкуры, оживлённо потирая ладони, о чём-то негромко переговариваясь и согреваясь в тёплой юрте.

– Особых новостей нет, властитель. Те странные пленники ещё тяжелы. Лекарь постоянно рядом с ними и заботится о них. Они то приходят в себя, то вновь впадают в забытьё. Сильно простужены. Огнём горят и надрываются кашлем. Боюсь, что долго так не протянут. Лекарь сказал, что если в эти два дня не умрут, то дальше пойдут на поправку. Что же, всё посильное он сделал, остаётся только ждать, – аккуратно подкладывая дрова в очаг, спокойно ответил старейшина, и, как-то странно взглянув на друзей Иджими, посмотрел ему в глаза, и, понизив голос до шёпота, продолжил: – Лекарь об одной странности мне доложил. – Старейшина многозначительно вскинул брови и приблизился к Иджими.

– Говори, – заинтересованно и тоже переходя на шёпот, почти заговорщически отозвался Иджими.

– Властитель, даже не знаю, смею ли я распространяться о таком, – неуверенно пожав плечами, замялся старейшина.

– Смеешь, смеешь, друг мой, но только мне. Не волнуйся. Говори, – подбодрил Иджими.

– Властитель, один из этих хворых в горячке несколько раз произнёс одно и то же имя. Имя женское, – округлив глаза, прошептал старейшина.

– Ну, и что за имя? – едва сдерживаясь от нетерпения, спросил Иджими.

– Вот в этом-то и вся странность, властитель, – вновь мельком и с опаской взглянув на друзей Иджими, ещё тише прошептал старейшина.

– Да говори уже толком, что за имя такое, – сверкнув глазами, почти процедил сквозь зубы Иджими.

– Дильбар, властитель. Он называл это имя, – старейшина наконец-то осмелился назвать имя и вытер рукой моментально вспотевший лоб.

– Дильбар? – удивлённо переспросил Иджими. – Ты уверен в этом?

– Да, властитель, уверен. Это имя он называл несколько раз, – закивал старейшина.

– Послушай меня, старейшина, и точно ответь мне. Ты сам слышал или лекарь тебе сказал? – Иджими напряжённо смотрел в глаза старейшины. – Только говори, как есть на самом деле.

– Когда лекарь услышал имя в первый раз, он сразу же мне об этом доложил. После этого я стал чаще навещать ту юрту, и сам несколько раз слышал, как тот больной произносил это имя в бреду, – уверенно ответил старейшина. – Я велел никому, кроме лекаря, в юрту, где лежат больные, не входить. Мало ли что. Тебя, властитель, дожидался, хотя, прости меня, не был уверен, можно ли об этом тебе сообщать.

– Ты об этом не беспокойся. Поступил ты правильно. Больше никому не говори. Это очень важно, – убедительно сказал Иджими, строго смотря старейшине в глаза. – Потом покажешь мне его.

– Покажу, властитель, – с готовностью кивнул старейшина.

– А второй что?

– Второй плох. Тот ничего не говорил.

– Мы хотели на рассвете отбыть обратно, но, видимо, теперь придётся задержаться. Ты прав. Странно всё это. Очень странно, – посмотрев на огонь, задумчиво проговорил Иджими, затем вновь взглянул в глаза старейшины. – Ты же видел их. Скажи, а знакомыми они тебе не показались? Ну хотя бы кто-нибудь из них? Прежде ты не встречал их где-нибудь?

– Нет, властитель, я их не знаю. Это точно. Я разглядывал их все эти дни, но уверен, что не видел никогда раньше, – уже более спокойно сказал старейшина.

– Ну хорошо. Не видел так не видел. Пора отдыхать. По лесам поскитались мы вдоволь. Живности, как ни старались, не нашли. Даже волчьих следов нет. Получилась не охота, а прогулка по холоду в заснеженных лесах. Ничего, это тоже на пользу нам, – Иджими сдержанно улыбнулся и направился к друзьям.

* * *

Наби-бек стоял перед своей юртой и осматривал стойбище, с удовольствием вдыхая свежий морозный воздух. Увидев двигающуюся в его сторону группу вооружённых всадников и заснеженную кибитку, следовавшую за ней, за которой на привязи шёл осёдланный скакун, он всмотрелся и сразу узнал своего старшего сына Иджими и его друзей. У длинной коновязи они осадили лошадей и спешились. С кибитки, закрепив поводья, спрыгнул на землю Айю, и все юноши вместе подошли к Наби-беку и замерли, почтительно склонив головы и приложив руки к груди. Наби-бек тоже приветствовал их.

– Вижу, охота была у вас удачной, хвала Небесам, – взглянув на кибитку, довольно произнёс Наби-бек и, улыбнувшись, добавил: – А Айю, как я заметил, стал возничим. Он, похоже, всё умеет делать.

– Отец, благодарим тебя за добрые слова, – вновь приложив руку к груди и склонив голову, произнёс Иджими. – Охота получилась на редкость удачной, но не совсем обычной.

– Что-то случилось? – перестал улыбаться Наби-бек.

– Отец, позволь моим друзьям отбыть к своим семьям, а я тебе всё объясню, – испросил разрешения Иджими.

– Да, конечно, – кивнул Наби-бек. – Поезжайте по домам. – Он окинул взглядом друзей сына.

Юноши почтительно склонили головы и направились к лошадям.

– Отец, в этот раз мы вернулись без добычи. Зверя не нашли, но есть кое-что другое. Взгляни, – приглашая к кибитке, произнёс Иджими и пошёл в её сторону.

Наби-бек удивлённо посмотрел на сына и последовал за ним. Иджими прошёл к кибитке с задней стороны и приподнял свисающий полог. Наби-бек заглянул внутрь. Там лежали два человека, укрытые по самый подбородок овечьими шубами. Наби-бек оглядел их, затем вопросительно посмотрел на сына:

– Кто это?

– Отец, позволь их отправить к шаманам. Они очень плохи, и лекари, боюсь, не смогут помочь им, а шаманы, надеюсь, смогут, – попросил Иджими. – Я всё расскажу тебе потом.

– Сын мой, что это всё означает? Кто они такие, что ты так заботишься о них? – строго спросил Наби-бек, смотря в глаза Иджими.

– Отец, прости, но их нужно спасти. Хотя бы одного из них. Это очень важно. Нужно спешить, отец. Прошу тебя. Скоро ты всё поймёшь, – не отвечая на вопрос, торопливо проговорил Иджими.

– Ну, раз так, то отвези их сам и скажи главному шаману, что это я прошу его помочь этим двоим, – не очень довольно позволил сыну Наби-бек. – После этого жду тебя у себя.

Наби-бек заложил руки за спину и направился к юрте.

– Благодарю, отец, я быстро вернусь.

Иджими приложил ладонь к груди, склонил голову и побежал к своему скакуну у коновязи, отвязал его, спешно подвёл к кибитке, привязал к ней сзади и ловко взобрался на место возничего.

* * *

– А сам ты слышал? – спросил Наби-бек сына Иджими.

Они сидели на шкурах в юрте Наби-бека, пили горячий бульон и беседовали.

– Да, отец, один раз за два дня, что мы задержались в том стойбище. Этот человек довольно отчётливо произнёс имя. Он