Лев в тени Льва - Павел Басинский

В конце 1904 года Софья Андреевна пишет в дневнике: «Очень постарел Л. Н. в этом году. Он перешел еще следующую ступень. Но он хорошо постарел. Видно, что духовная жизнь преобладает, и хотя он любит и кататься, любит вкусную пищу и рюмочку вина, которое ему прислало Общество вина St. Raphaël к юбилею; любит и в винт, и в шахматы поиграть, но точно тело его живет отдельной жизнью, а дух остается безучастен к земной жизни, а где-то уже выше, независимее от тела».

Это надмирное сказывается на отношении к близким. «Никто его не знает и не понимает; самую суть его характера и ума знаю лучше других я, – пишет Софья Андреевна. – Но что ни пиши, мне не поверят. Л. Н. человек огромного ума и таланта, человек с воображением и чувствительностью, чуткостью необычайными, но он человек без сердца и доброты настоящей. Доброта его принципиальная, но не непосредственная».

О Льве Львовиче можно сказать наоборот. Он как раз был добрым и сердечным человеком, но в отношении ума и таланта космически отставал от отца. Но само по себе это было бы не страшно. Главным недостатком его было то, что ему не доставало чуткости к окружающей жизни, а еще больше – к себе. Во-первых, им овладели «мессианские» настроения. «С началом русско-японской войны, – пишет Валерия Абросимова, – в сознании Л. Л. Толстого постепенно вызревала мысль о том, что ему суждено стать одним из возможных спасителей Отечества». Во-вторых, он постоянно совершал поступки, не согласуя их со своими возможностями и обстоятельствам жизни близких людей.

Осенью 1904 года он решил стать книгопродавцем. В нижнем этаже своего дома он хотел открыть книжный магазин под названием «Доброе дело». Между прочим, в организации склада на улице Бассейной ему помогала вдова Достоевского. Приехавшая в это время в Петербург сестра Татьяна пишет в дневнике: «Он занят книжным магазином, который он открывает для того, чтобы дать возможность человеку, желающему иметь нравственную книгу, знать, где ее приобрести». Но она же замечает: «Он написал две статьи в “Новом времени” в патриотическом духе, которые я не читала, не желая портить моих отношений с ним…»

Он ведет себя непоследовательно. При обострившихся отношениях с отцом собирается торговать его же книгами, прибегнув к помощи матери. Но Софья Андреевна в свое время со слезами и скандалами вырвала у мужа право на такую торговлю. Она сама продает книги Толстого против его убеждений. А сын предлагает уступить ему преимущественное право этой торговли, не чувствуя, насколько это бестактно не только в отношении отца, но и матери. И она опять ставит его место…

«Милый Лёва, получила твое письмо с просьбой не давать книг на склад Стасюлевича. Я лично тебе уже говорила, что я на это не согласна, так как считаю выгодным для дела, которое веду я, давать Стасюлевичу, фирме известной и очень распространенной – на комиссию книги. Деньги они платят очень исправно и много, и потому я не имею причины и повода отказать им присылкой книг. Вообще я желала бы, пока дело изданий в моих руках, чтоб я оставалась свободна, как было до сих пор, а связав себя с неопределенным делом, начинаемым тобою, я могу совсем запутаться, да еще, сохрани Бог, испортить твои отношения.

Ты ставишь Н. П. Макаренко (заведующего складом в Хамовниках – П. Б.) в тяжелые условия, отдавая ему приказания не отпускать книг тому или другому. Он всё равно будет слушаться только меня, о чем я его просила и впредь, и что, я думаю, только справедливо. Например, ты пишешь, чтоб не отпускать книг в склад Карбасникова. У него склада нет, а есть несколько книжных магазинов. Он действительно делает скидку в 5 процентов на наших книгах: что же мне за дело до этого? Он и мне уступал 5 процентов на диксионеры[46], и спасибо ему.