Чайный дворец - Элизабет Херман

– Да, да! – Лене вырвалась и, спотыкаясь, отошла.

Экипажи тем временем скрылись.

– Неплохая попытка, – заметил внезапно оказавшийся рядом с ней мужчина, провожая взглядом кавалькаду. Каштановые волосы с выцветшими от солнца концами, густые темные бакенбарды и акцент выдавали в нем шотландца. Его одежда была изрядно помята, будто он провел в ней ночь, но глаза, ярко-синие и внимательные, мгновенно оживляли образ. Он мельком взглянул на Лене. – В этом костюме вы обманете только азиатов, для которых все европейцы на одно лицо. Но никак не шотландца, который знает, как выглядит девушка.

Лене отвернулась, пытаясь спрятать монету.

– Что там у вас?

– Ничего, – ответила она поспешно, засунув мешочек поглубже в карман.

Мужчина огляделся по сторонам.

– Если это то, о чем я думаю, вы здесь долго не протянете. Идемте.

Он спокойно взял Лене за руку, не ожидая сопротивления, и увел с проезжей части улицы.

– Стойте! Стойте! – запоздало запротестовала она. – Что это значит?

Мужчина уселся за столик, где она только что сидела. Тарелка с ее недоеденной едой все еще стояла на месте.

– Вы не против? – Он оторвал кусок лепешки и начал жевать. – Присаживайтесь. Я Роберт Стерлинг из Берик-апон-Туида. Это маленький городок, почти деревушка, вряд ли вы о нем слышали. А вас как зовут?

– Бренни, – ответила Лене с осторожностью и села так, чтобы в любой момент можно было вскочить и исчезнуть. – Просто Бренни.

– Бренни, – повторил Роберт, макая хлеб в соус и пододвигая к себе тарелку с овощами. Лене не могла поверить своим глазам, когда он подозвал индуса и попросил принести еще мисочек с пугающе острым содержимым. – Я наблюдал за вами с тех пор, как вы сели за этот стол. А вы этого даже не заметили.

Лене уставилась на него.

– Вы здесь новенькая. Вероятно, только что прибыли, может, прошлой ночью. Ведете себя, как слон в посудной лавке.

– Вот как, – холодно отреагировала она.

– Вам нужно научиться быть незаметной. Прятаться. Сливаться с толпой. Ведь вы не хотите, чтобы вас узнали, не так ли?

Лене нехотя кивнула.

– Ну, я так и подумал. Откуда вы прибыли?

– Из Хогстерварда, это во Фрисландии.

Роберт удивленно поднял брови, продолжая есть.

– А потом через Лондон и Сингапур – сюда.

Он пробормотал что-то непонятное, взял бутылку с водой и запил съеденное.

– Что это за жалкое представление с попыткой наброситься на мандарина прямо посреди улицы?

Ему было чуть за тридцать, и морщинки вокруг глаз указывали на то, что либо он много времени проводит на свежем воздухе, либо часто смеется. Лицо, совсем не отталкивающее, выглядело дерзким из-за небрежной растительности. Широкие скулы, немного кривой нос – должно быть, сломан в драке – и узкий шрам, пересекающий правую бровь, выдавали человека, повидавшего многое. Он был похож на земледельца или моряка, но уж точно не на опиумного торговца. Правда, Лене не могла судить точно – она знала лишь одного.

Тем не менее осторожность не помешает.

– А вы сами что скажете? – Лене скрестила руки на груди и выпрямилась, пытаясь выглядеть мужественно и решительно, чтобы он не подумал о ней что-то не то. Она не беспомощная девчонка. Она знает, чего хочет, только не знает, как этого достичь.

– Хм… У вас есть торговая монета. И вы хотите встретиться с господином Ма И, чтобы, наверное, купить чай и привезти его в Европу. А еще вы знакомы с его сыном.

Лене не шевельнулась.

– Вы так кричали, что любой человек в радиусе ста метров понял, чем с вас можно поживиться.

– Чем можно поживиться… – повторила Лене, чтобы выиграть немного времени. Ее сердце стучало все громче, тело напряглось в готовности к бегству. Монета и серебро Анны, единственное, что у нее есть.

– Ма И владеет лучшим чаем в мире. Люди готовы отдать состояние, чтобы получить хотя бы один чайный куст из его сада. Если не заплатить, так украсть. Не секрет, конечно, что монополия китайцев уже на исходе. Вопрос не в этом. – Роберт наклонился ближе, его голос стал тише. – Вопрос в том, кто первым вырастит чай за пределами Китая.

– Я ничего не собираюсь красть, я хочу торговать.

– Британское садоводческое общество заплатило бы огромные деньги за несколько чайных кустов или семена. Как и Ост-Индская компания. То, что у вас есть, – это ключ к миру, в который нам, простым смертным, доступ закрыт. Откуда она у вас?

– Что?

Роберт придвинулся так близко, что Лене почувствовала напряжение.

– Откуда у вас эта монета? Ее чеканят в количестве всего двенадцати экземпляров для одной семьи и вручают только самым доверенным лицам. Никогда прежде она не попадала в руки белого человека. И уж тем более… – он резко схватил Лене за запястье, – в руки женщины.

Она хотела вскочить, но его хватка стала железной.

– Ответьте же.

– Отпустите меня!

Шотландец убрал руку, и Лене потерла место, где осталось болезненное ощущение.

– Монета моя, и этого должно быть достаточно.

– К сожалению, нет. Кража, ограбление, убийство… Есть множество способов заполучить эту монету, которые ее предыдущему владельцу явно не понравились бы.

– Не волнуйтесь, ни одно из ваших предположений не верно.

– Тогда…

Взгляд Роберта скользнул ниже, к шее и ямочке между ключицами, которая была видна из-за расстегнутой верхней пуговицы рубашки.

– Это предположение тоже не верно, – холодно ответила Лене, застегивая пуговицу.

– Ладно, – сказал Роберт, взял последний кусок лепешки и вытер им тарелку, перед тем как отправить в рот.

– Я получила эту монету в знак благодарности. Больше вам знать не нужно.

Мужчина кивнул, прожевал хлеб, проглотил и вытер руки о брюки.

– Послушайте. Нам нужно составить план.

– Нам нужно встать и разойтись. Причем в разные стороны.

Откуда-то донесся крик:

– Бренни? Бренни!

Лене вздрогнула и поспешно осмотрелась. На другой стороне улицы стоял Амрит. Приподняв полы своей одежды, он отчаянно оглядывал лужи, через которые ему предстояло перейти, чтобы добраться до нее.

– Кто это? – спросил Роберт.

Лене посмотрела на него в отчаянии.

– Мне надо исчезнуть. Сейчас же!

Роберт все понял без слов. Протянул руку и помог Лене встать.

– Бренни! – завизжал Амрит. – Держите ее! Хватайте эту женщину!

Роберт потащил Лене в ближайший темный переулок, изгаженный мусором. Воздух был насыщен таким смрадом, что дышать стало невыносимо. На уровне груди были натянуты какие-то веревки. Из окон и дверей к ним тянулись руки, в