Суворов - Андрей Богданов

«Сего месяца 21-го дня турки понесли большой урон, взято восемь пушек, двенадцать знамен и лагерь. Солдаты получили хорошую добычу, урон с нашей стороны весьма мал», — сообщил Екатерине II Потемкин, не преминув заметить, что Суворов поступил «по данному от меня повелению не терпеть перед собой скопляющегося неприятеля» (Д 11.525).

«Друг мой сердечный Князь Григорий Александрович, — написала в ответ императрица. — Курьером твоим… я весьма была обрадована и тотчас назначила молебен петь… и сама приехала в город прямо к Казанской, где с коленопреклонением приносили Богу благодарение за дарованную победу при Фокшанах, и все люди несказанно обрадованы этой победой». «Получено известие, что турки разбиты при Фокшанах нами и австрийцами вместе, — записал ее слова секретарь. — Это зажмет рот тем, кто твердил, что мы с ними не в согласии».

13 августа австрийский император Иосиф II прислал Суворову письмо с благодарностью за его «геройские подвиги», которыми принц Кобург «не может довольно нахвалиться» (Д II. 527), и бриллиантовую табакерку в подарок (Д II. 533). Мысли императора о сепаратном мире с Турцией, которые беспокоили Екатерину, испарились. 16 августа Иосиф II наградил Кобурга высшим орденом, Большим крестом Ордена Марии-Терезии с бриллиантами. Принц показал награду солдатам: «Я обязан этим почетным знаком вам, мои братья!».

От матушки-императрицы Суворов получил бриллиантовые подвески к звезде и кресту Андрея Первозванного; его представления на награды офицерам были удовлетворены; солдат поощрили деньгами. По представлению Суворова награды получили не только прямые герои битвы (казак, сколовший 7 врагов, и др.), но и порученцы, обеспечившие бесперебойную связь, и инженеры, спешно наводившие мосты, и квартирмейстер, который «весьма удобно войско провел».

Теперь главное было — «Пользоваться победою!» — немедленно наступать, писал Суворов командующему русской армией Н.В. Репнину (П 295). Но сам он поспешил отступить на прежние позиции. 22 июля русские выступили в обратный поход. 23-го суворовские войска прошли 32 версты за день! 25-го пехота, переправившись через бурные реки где по наведенным понтонным мостам, где на паромах, заняла прежние позиции; кавалерия прибыла на следующий день, обозы к 29 июля. Захваченные при Фокшанах магазины пришлось оставить австрийцам. Поспешность возвращения была чрезвычайная. Геройский поход был завершен.

Именно 25-го, вернувшись на прежние позиции, Суворов умолял Репнина выступить в совместный поход. Австрийцы, предупреждал он, получив подкрепление и осадную артиллерию, смогут двинуться к крепости Браилов на Дунае. Русским следовало немедленно идти на Табак и дальше на Измаил, разбить 30-тысячное войско Газы-Хасана и занять эту стратегическую крепость в низовьях Дуная. «Отвечаю за успех, если меры будут наступательные. Оборонительные же? Визирь придет! На что колоть тупым концом вместо острого?»

Стараясь сдвинуть с места неповоротливого Репнина, которому, как старшему, достались бы главные лавры победы, Суворов отчаянно бунтовал: «Для стояния резерв мой к вам готов, и, судите, мне при нем делать нечего, как и здесь не по рангу оставаться», «от князя Григория Александровича (Потемкина) корпуса еще нет» (Д II. 523). Все было тщетно. Репнин стоял на месте. Потемкин и месяц спустя медленно двигался к Днестру, грустно оповещая императрицу, что «неприятель собирается в Измаиле и в Браилове». А турки, как предвидел Суворов, всеми силами скрытно собирали армию, чтобы воспользоваться беспечностью и неповоротливостью союзников.