Крах тирана - Шапи Казиев

– Считается, что Сурхай-хан Кази-Кумухский, – начал Шахман.

– Считай дальше, – велел Надир-шах. – С Сурхаем я уже имел дело.

– Дальше… – замялся Шахман. – Ханы Хунзахский и Мехтулинский, уцмий Кайтагский, майсум Табасаранский, еще кадии со своими владениями, беки. А главное – вольные общества и их союзы. Это люди дерзкие и отчаянные. Они не признают над собой ничьей власти, кроме власти Аллаха, живут свободно, как птицы, сами по себе. А в стаи сбиваются, только когда почуют общую опасность.

– Мои ловчие умеют приручать даже орлов и соколов, – усмехнулся шах. Затем помолчал немного и продолжил: – Я покорил много стран и народов, но теперь вижу, что этого мало. Чтобы в великом государстве наступил порядок, есть единственное средство – беспокойные народы и племена переселить и перемешать или попросту уничтожить, иначе покоя не будет.

– Мудрость великого падишаха безмерна, – отвечал Шахман.

– Пожалуй, если посулить ему власть над горным Дагестаном, он пойдет его завоевывать впереди моих воинов, – размышлял Надир-шах, сверля глазами Шахмана. – Что ж, пусть покажет, на что способен. А для начала его нужно послать к ближайшим владетелям, которые осмелились пренебречь моими приказами.

Заканчивая аудиенцию, Надир-шах одарил Шахмана халатом со знаком повелителя вселенной на плече и сказал:

– Ты достоин быть эмиром Дагестана. Но арабы говорят: «Я – эмир, ты – эмир, а кто же погонит ослов?»

– Повеления вашего величества – господин других повелений, – склонился перед Надиром Шахман.

– Иметь дело с мудрыми людьми – великое счастье, – кивнул в ответ Надир-шах. – Я посылал приказы горским владетелям, но боюсь, что они затерялись в дороге. Тебе надлежит отправиться к ним и объяснить, что покорность мне будет великим благом для них.

– Боюсь, что они меня не послушают, – попытался возразить Шахман, помня свой горький опыт.

– Ты будешь не один, – успокоил его Надир-шах. – Я дам тебе охрану.

– Охрану? – с надеждой переспросил Шахман.

– Мои полки, которые умеют убеждать кого угодно.

Аудиенция была окончена.

Шахман был горд оказанным ему приемом. Но, поразмыслив, он опечалился. Ему очень не хотелось отправляться в горы. Он надеялся, что несметные полчища Надир-шаха сделают все без него, а Шахман согласится принять разоренный Дагестан, чтобы сделать его умиротворенным краем под своим владычеством. А тем временем, полагал Шахман, Персия снова столкнется с Россией, и еще неизвестно, чья возьмет. Во всяком случае Шахман не желал собой рисковать, потому что хорошо знал, что обозленные на шаха дагестанцы не окажут ему теплого приема. А отборные войска, которые шах обещал послать с Шахманом, могли встретить в горах что угодно, кроме желания покориться. Шахман знал это от торговцев, которые все реже спускались в Дербент из горных долин и больше покупали то, что подходило для войны, а не то, что могло пригодиться в хозяйстве. Но на этот раз судьба хранила Шахмана. За день до того, как ему надлежало отправиться в путь, стало известно, что войска, оставленные шахом в тылу, за Кавказским хребтом, первыми ринулись на Дагестан.

Сведения, доставляемые лазутчиками, заставили Надир-шаха поторопиться. Оказалось, что горцы даже ближайших, не раз разоренных областей вступили на путь вражды и неповиновения. Вместо выплаты дани они убили его сборщиков и теперь собрались с силами, готовясь сразиться с Надир-шахом, на помощь им спешат воины из других областей Дагестана. Надир-шах велел Фет-Али-хану и подчиненным ему командирам обрушиться на Рутул и Табасаран и, покарав бунтовщиков, двинуться на Сурхай-хана, который слал им помощь. Желая расчистить себе путь в горы, Надир-шах велел не щадить никого и даже не брать пленных. И первыми жертвами его гнева стали кайтагские и табасаранские заложники, которых шах приказал казнить.

Но и Шахману дело нашлось. Его, как и шамхала Хасбулата, снабдили деньгами и послали набирать наемников для войска шаха из прибрежных земель.