Гитлеровская Европа против СССР. Неизвестная история второй мировой - Игорь Шумейко

В установочной главе «Уравнение с неизвестным количеством неизвестных» фиксировалось, что, кроме «гонки вооружений», Соединенным Штатам удалось навязать нам еще одну параллельную «гонку», значение которой для исхода «холодной войны» очень недооценивают — «гонку потребления».

На фоне чего она разворачивалась?

От ситуации ядерной монополии США в 1940-х годах, подавляющего превосходства по средствам доставки (авиация, авианосцы, экспроприированный Вернер фон Браун, бешено строящий ракеты) СССР постепенно перешел сначала к паритету, а затем и к превосходству по многим компонентам того соревнования. Наши засекреченные гении прекрасно освоили тактику знаменитых уже «асимметричных ответов» (когда 50-миллиарднодолларовые американские угрозы легко парировались 5-миллионорублевыми ответами). Промышленность наша, хронически и существенно отставая по производительности труда, тем не менее при всех самых для нас неблагоприятных «вводных» выдавала на-гора результат: в случае чего — наш военно-промышленный комплекс гарантированно уничтожит США. Или — в терминологии генштабистов — нанесет им «неприемлемые потери»...

Все, с этой «почти победой в руках» (по оценке М. Хазина и многих других экспертов) я заканчиваю. Все это не более чем эпиграф к непосредственной теме этой главы, а именно к нашему глобальному проигрышу. К причинам и некоторым нетривиальным последствиям нашего проигрыша по итогам той гонки и в целом — «холодной войны».

Объяснение, что СССР проиграл идеологически, тогдашняя версия коммунизма-социализма оказалась неконкурентноспособна с капитализмом, мне не очень нравится. Получается, СССР проиграл «чемпионат по отвлеченным терминам», первенство по «...измам». Тут фокус-то в чем? Само подразделение истории на «социально-экономические формации» мы ведь получили из тех же рук, в той же книге, где утверждалось, что по этой же теории такие-то «формации» неизбежно побеждают и заменяют собой — такие-то. И настолько зазубрили это, что даже и как-то подзабылось, что за термином «коммунизм» нет той объективности, как за... гравитацией, электромагнитной индукцией, радиактивностью... Что само слово это пришло в составе определенной словесной комбинации (науки). Что, по сути-то, они, «социализм», «коммунизм», в устах их творца означали: то, что неизбежно, объективно побеждает, вытесняет, заменяет собой.

Получается, сам факт непобеды отменяет и сам факт их существования.

К примеру, собрали команду по баскетболу, надеялись на победу, но не вышло. Но все же вот они, парни, перед нами сидят, переживают. Они — есть.

Но где может остаться то, что позиционировалось как синоним объективно неизбежного торжества? Где может укрыться непобедная победа?

Почему-то об этом у нас не очень-то задумываются, шелестя этими «...измами». Это все наша природная жалостливость приводит к забавному смысловому смещению. Мы гладим ошибочную книжку — словно нашкодившую кошку... Рассеянно забывая, что виноватое мурчание — вот, оно есть, а виноватый «...изм»... Его просто нет.

Примечание. К работам великого последователя Гегеля — Карла Маркса — разговор вернется еще несколько раз. Его критика способа производства, который он называет капиталистическим, действительно имеет огромное общечеловеческое значение. И вообще, Марксова критика «отчуждения» человека — это, возможно, самый высший взлет гуманистической мысли. Хотя, опять же, если вспомнить диалектику Марксова учителя, то само наличие такого понятия, как «высшая точка», что означает? Правильно: что далее траектория пойдет вниз. Вот и Карл Маркс, дойдя до замечательной, важной на все времена «критики отчуждения человека», далее приветствовал расстрелы заложников парижскими коммунарами (а это, в общем, тоже «отчуждение» — жизни) и т.д.

Но самое неприятное, что по поводу краха его рецептов выхода из круга отчуждающего производства у нас наготове чисто садомазохистский вывод: это мы плохо следовали великой книге. Забывая, что Марксов фундамент — положение об относительном и абсолютном обнищании пролетариата — рухнул еще в XIX веке. И что уже Энгельс, выпуская 4-й том «Капитала», отчаянно перекраивал и перештопывал «марксизм», словно портняжка после неудачной примерки. «Нет, это клиентка виновата!» — отрубят наши экипированные в черную кожу социал-мазохисты. Но в «клиентках» состояла ведь не только Россия. Это просто надо признать — «прогностический луч» «Капитала» никак не добивал на дистанцию больше 15 лет...