Братья по крови - Саймон Скэрроу

– Тут у вас все в порядке, Макрон?

– В порядке, господин префект.

– До того беглеца добрались вовремя?

– Да вот же он. Веллокат.

Последовала пауза, в ходе которой Катон с тошнотным предчувствием впитал эту информацию.

– Доставьте его в лагерь. Я пошлю за трибуном. Не думаю, что рассказ нашего друга ему понравится…

Хирург из Девятого легиона сосредоточенно прочищал спасенному бриганту рану на плече, в то время как сам Веллокат излагал ход событий стоящим вокруг офицерам. Все собрались непосредственно возле ворот, где Катон приказал установить жаровню, чтобы было достаточно света для хирурга с пациентом.

– Королеву удерживают как пленницу, – с горечью поведал Веллокат. – Взять ее повелел Венуций. Ее стража разоружена, а люди консорта изловили и согнали в кучу всех, кто хранил Картимандуе верность. В чертоге завязалась схватка, и в это время мне удалось уйти через боковую дверь. Но вскоре меня заметили, и от одного из зачинщиков мне досталось клинком по плечу. Но я все-таки выбрался за стену и побежал к вам. Вы должны оказать нам помощь, – нетерпеливо воззвал он. – Королеву нужно спасти.

Отон обеспокоенно переглянулся со своими офицерами.

– И все-таки, – первым подал голос Катон, – что же именно там произошло? Нам необходимо знать это, прежде чем действовать.

– А то мы и без того не знаем, – усмехнулся Гораций. – Она не сумела удержать власть над своим народом. И теперь во главе племени встал отступник. Он, а вместе с ним Каратак. Так что нужно выдвигаться туда и побыстрее с ними разобраться.

– Постой, – возразил Катон. – Этого мало. Нам нужно знать больше.

– Знать? – удивленно спросил Гораций. – Чего именно? И зачем?

– Затем, что налицо какая-то неувязка. – Катон повернулся к Отону. – Господин трибун, вчера, когда у нас была приватная аудиенция у Картимандуи, она сказала, что заплатила своим людям. Помните ее слова насчет того, что их преданность ею куплена?

– Верно, – кивнул трибун. – Но, похоже, она ошиблась.

– Однако на тот момент она казалась очень даже уверенной… Или взять то, что вечером происходило в чертоге. У Венуция была поддержка, но меньшинства из присутствующих. Ведь мы это видели воочию.

Отон подумал.

– Ты прав. Но что с того?

– А вот что. Есть только один способ, которым Венуций мог склонить чашу весов в свою сторону, да еще так, чтобы сместить королеву. Это предложить знати больше золота.

– Так оно и было, – проронил Веллокат. – Именно так Венуций и поступил. Посулил серебра всем и каждому, кто возьмет его сторону против королевы.

– И он им что, это серебро показал? – спросил Катон. – Ты сам его видел?

Веллокат кивнул.

– Один из его людей притащил сундук, доверху наполненный монетами.

Гораций нетерпеливо вздохнул:

– Не понимаю, в чем здесь суть. И что это вообще меняет.

– Но где он раздобыл то серебро? – воскликнул Катон. – Значит, у него должен был иметься доступ к этому богатству. Нельзя же такие деньги наскрести по сусекам среди сородичей.

– Это так, – согласился Гораций. – Тогда как же он ими обзавелся?

Прежде чем ответить, Катон мельком глянул на Макрона.

– Ему помог кто-то с нашей стороны. Лазутчик.

Гораций выпучил глаза, а затем расхохотался:

– Ох, ну ты и сказанул! Шпион из варваров, на нашей стороне? Втерся к нам, выдавая себя за римлянина, – так, что ли?

– Я не говорил, что он варвар.

– А кто тогда? Неужто римлянин? Один из нас?

– Именно так. Некто, подосланный помочь Венуцию сместить королеву и устроить так, чтобы бриганты поддержали Каратака.

Гораций со слезами смеха на глазах покачал головой.

– Ну ты даешь, Катон… Ты себя-то послушай: это же абсурд.

– Префект Катон прав, – встрял Макрон. – В нашем лагере есть шпион, и цель его – подорвать спокойствие в провинции.

Гораций и остальные удивленно повернулись к центуриону. Гораций даже тихо присвистнул.

– Вот те на… И ты туда же? Вам, что, ребята, в обозный рацион подкладывают что-нибудь не то? Какие-нибудь грибочки, на которые так припадают друиды?

– Грибочки здесь ни при чем, – со спокойствием промолвил Макрон. – До нашего с префектом сведения довели, что в Риме существует клика, желающая армии провала в Британии. И для нее, этой самой клики, как раз и усердствует тот шпион.

– С какой это стати вам кто-то стал что-то доводить до сведения?

– Потому что мы как раз содействовали стороне, противоборствующей той самой клике.

– Вот как? – нахмурился Гораций. – Вы с префектом, получается, тоже шпионы?

– Мы – нет, – вклинился Катон, уже и не зная, сожалеть или нет о том, что Макрон проболтался. – Теперь нет. С той самой поры, как возвратились в эту провинцию. Даю слово. Нас поставили в известность с расчетом, что мы поможем разрушить эти планы.

– Поставили в известность? – недоуменно вытаращился трибун. – Но кто?

Катон покачал головой.

– Этого мы говорить не вправе. Запрещено.

– Вот это да-а! – развел руками Гораций. – Чушь собачья! Чушь со всех сторон. Которая к тому же ничего не меняет. Нам нужно отправляться туда, наверх. Порешить этого Венуция с его сбродом, а Картимандую усадить обратно на трон.

– Верно! – истово кивнул Веллокат, оглянувшись на Отона так резко, что хирург был вынужден спешно отодвинуть иголку с ниткой, которыми уже собирался зашить рану на плече у бриганта. – Именно так вы и должны поступить. Иного выбора у вас нет.

Отон, обдумывая перспективу, избегал глядеть ему в глаза.

– У меня под началом всего две с небольшим тысячи человек, и мы сейчас находимся в самой сердцевине того, что стало для нас вражеской территорией. А Венуций… Не считая тех сотен, что сейчас находятся в его распоряжении, в считаные дни под его стягом соберутся еще десятки тысяч. – Трибун поднял глаза. – Господа, насколько я вижу, у нас действительно нет выбора. Мы вынуждены отступить. Причем незамедлительно.

Последовала ошеломительная тишина, которую нарушил Веллокат, заговорив сдавленным голосом:

– Вы… Вы предадите свою союзницу? Бросите Картимандую на произвол судьбы? Это так Рим чтит свои договоренности?

– Мне очень жаль, – ответил Отон, – но поделать ничего нельзя. Попытка спасти ее равна самоубийству. Я не буду ради пустого жеста рисковать жизнями моих людей.