Тамбовский волк - Виктор Юнак

Дзержинский собрал правление ВЧК с приглашением на него руководства тамбовской и воронежской губернских чрезвычайных комиссий. Необходимо было что-то срочно решать в связи с мятежом Антонова, во-первых, и во-вторых, появилось важное сообщение из Тамбова. "Железный" Феликс, по просьбе Ленина, взял ситуацию с антоновщиной под личный контроль и делом его чести было выйти из этой ситуации победителем. И предпосылки к тому появились именно сейчас, осенью двадцатого года.

— Я бы хотел, чтобы товарищ Тараскович доложил нам об успехах тамбовских чекистов. От этого может зависеть и общий успех в борьбе с эсеро-кулацким бандитизмом Антонова.

Дзержинский обвёл своим острым, колющим взглядом присутствующих и оценил их спокойствие и решительность. Когда его подчинённые находятся в таком состоянии, с ними можно горы свернуть. Наконец Дзержинский глянул на Тарасковича и тот понял, что он может начинать доклад.

— В октябре сего года нашими, тамбовскими, чекистами были ликвидированы два областных эсеровских комитета, которые политически руководили восстанием. После этого разгрома по всем нашим данным в городе не должно было остаться ни одной эсеровской организации. Все, даже неактивные, эсеры, были взяты под тщательнейшее наблюдение. Но наблюдение какое-то время не давало никаких результатов. Между тем, антоновский главный оперативный штаб и волостные повстанческие организации по-прежнему получали из Тамбова весьма точные сообщения о состоянии и передвижениях Красной Армии. Из Тамбова же приходили в деревню политические директивы повстанцам и призывы — не падать духом, так как "помощь близка", "в Москве и Питере власть большевиков уже свергнута" и т.д. В целях обнаружения источника и авторов этих документов нами были сделаны по городу Тамбову массовые изъятия политически подозрительного элемента. Оно обнаружило: первое, что кое-кто из членов партии, в том числе и весьма ответственных работников, поддерживали такие "связи", которые уже сами по себе являются подозрительными; второе, что ключ к разгадке на этот раз надо искать не среди эсеров или меньшевиков, а — правее.

Тараскович сделал паузу, вытерев носовым платком выступившие на лбу капельки пота. Остальные присутствовавшие молчали, ожидая продолжения доклада. Дзержинский закурил, отгоняя от себя рукой дым от папиросы.

— Искусными приёмами, пользуясь эсерами, перешедшими на нашу сторону, губчека в конце концов, раскрыла секрет. И теперь, товарищи, я с гордостью могу сказать, что нам удалось выйти на резидента антоновцев в Тамбове, через которого бандиты получали директивы эсеровского ЦК и вообще были связаны с внешним миром. Его дом был тем каналом, по которому в тамбовские леса направлялись боевики, агитаторы, пропагандистская литература, медикаменты оружие, донесения эсеровской разведки и прочие сведения воинского характера.

— Вы нас уже заинтриговали, товарищ Тараскович, — заговорил Склянский. — Может теперь уже и фамилию этого человека назовёте?

— Конечно, назову. Это — довольно известный адвокат Фёдоров. Весьма замечательная личность, между прочим. Проходимец ещё тот! У антоновцев он известен, как эсер под фамилией Горский, хотя на самом деле является видным кадетом и ярым врагом Советской власти.

— Вы можете коротко охарактеризовать его? — попросил Дзержинский.

— Да, конечно! Гражданин Фёдоров — бывший тамбовский присяжный поверенный, бывший домовладелец и землевладелец, устроившийся в Тамбове под видом представителя Петроградской конторы по закупке лошадей. Как я уже сказал, он известен у эсеров под фамилией Горский, и, по нашим данным, является фактическим руководителем главного оперативного штаба Антонова. Кроме того, он держит прямую связь с петроградскими контрреволюционерами, а также со знаменитым Всепрокукишем, а через главного воротилу Всепрокукиша, кстати, также бывшего тамбовского землевладельца и кадета Кишкина держит связь с заграничными центрами белогвардейщины. Фёдоров чрезвычайно искусно конспирировал, имел несколько квартир, держал связь с советскими работниками, изображал из себя самого последнего спекулянта, которому в высокой степени наплевать на все политические вопросы. Впрочем, почему изображал? Он им и является: он широко известен спекуляцией золотом и драгоценными камнями, а в последнее время ещё и лошадьми, которые бандиты ему сдавали на комиссию для продажи. От бандитов Фёдоров тщательно скрывает своё лицо. Но мы его всё-таки вычислили. Брать пока не стали. Установили постоянную слежку. Нам важно нащупать его контакты и связи. И наша неспешность, в данном случае, принесла свои плоды. Нам удалось выследить неоднократно посещавшего Фёдорова-Горского начальника связи главного оперативного штаба бандитов, эсера Донского.

— Вот как? Это уже интересно! — Дзержинский затушил папиросу о дно пепельницы.

— Да, именно так, Феликс Эдмундович, — Тараскович перебирал несколько листов бумаги, лежавшие перед ним.

— Занятная история, — кивнул Склянский. — Вы продолжаете следить за Фёдоровым-Горским?

— Разумеется!

— Это очень хорошо! — резюмировал Дзержинский. — Мы должны через него или даже с его помощью проникнуть в антоновский главоперштаб. Под любым предлогом нам нужно вывезти в Москву этого "главнокомандующего" Антонова и его ближайших сподручных. Это сложная и рискованная операция. Для её осуществления нужен человек, беспредельно преданный Советской власти, с железными нервами, готовый на мучительную смерть за дело революции, хорошо политически подготовленный, знающий программные и тактические установки партии эсеров. Понимаю, что поиск такого человека может затянуться, но нужно искать, товарищи. Ищите в Москве, в Тамбове, в Воронеже, где угодно. Считайте это поручением партии и Владимира Ильича.

Совещание закончилось далеко за полночь. Довольный своим докладом, Тараскович направился к телеграфу, отбивать телеграмму в Тамбов.