Дашкова - Ольга Игоревна Елисеева

Даже Дидро, встретивший Екатерину Романовну в Париже и оценивший ее собственные достоинства, отдал дань отождествлению. Уже попав в Россию, он писал княгине об императрице: «Никто не умеет так ловко расположить к себе народ, как она. Извините, я забыл, что в этом отношении вы сами неподражаемый мастер. Самая ничтожная или мелочная вещь принимает цену под рукой императрицы или вашей»^{651}.

Трудно представить слияние более полное. Если сравнить изображения подруг, то в позах, одежде, ракурсах обнаружится много сходства. Особенно это заметно на полотне неизвестного художника, представившего Дашкову в дорожном костюме. Оно является репликой картины Михаила Шибанова 1787 г., изменено только лицо: вместо пожилой Екатерины II – молодая Дашкова. (Произошла запись поверх одной из копий шибановского портрета императрицы^{652}.) На другом холсте, где княгиня предстает в образе президента Академии наук, запечатлено нечто большее, чем руководство учреждением. Властная и даже грозная женщина смотрит из рамы. На ее кресло-трон небрежно накинута горностаевая мантия. Грудь рассечена орденской лентой. В руках книга. Вспоминается привычка княгини называть служащих Академии и своих крестьян – «подданными». Или рассказы о том, как Екатерина Романовна без смущения прошла через алтарь придворной церкви^{653}. Вступать туда – право мужчин. Из женщин только императрица и только во время коронации позволила себе подобный шаг. Комментаторы анекдота неверно понимают его смысл: детали могут быть ложными^{654}, а сам поступок – нет.

Княгиня поместила себя в мир, где отождествление с подругой стало для нее возможным и естественным. Но могла ли она не страдать от подмены? Ведь у нее была собственная личность, далеко не совпадавшая с личностью императрицы. Слияние и льстило, и оскорбляло нашу героиню. Отсюда болезненное чувство к Екатерине II, которое отметил Г.Р. Державин: «Дашкова одновременно любит и ненавидит ее»^{655}.

К досаде княгини, на настоящих, а не воображаемых дорогах Европы с ней творилось нечто обратное задуманному. В странах, связанных с кабинетом Екатерины II союзническими интересами, знали о реальном весе путешественницы. Следовательно, и принимали ее осторожнее.

Так, в Пруссии Фридрих II специально уехал из Берлина в загородную резиденцию Сан-Суси, куда не допускались женщины, и оставался там, пока наша героиня не покинула его земли. Старый лис сумел и оказать Дашковой почести (ее пригласили на аудиенцию королева и принц Генрих), и ничем не вызвать неудовольствия Екатерины II, ведь сам он не принял скандальную путешественницу.

А во враждебной Франции, напротив, княгиню навязчиво атаковали влиятельные лица. Это свидетельствует о специфическом восприятии Екатерины Романовны в политических кругах – ее считали опальной, способной на противодействие и полезной именно неприятелям императрицы.