Палач Рима - Роберт Фаббри

— То есть они прибыли сюда вовсе не для того, чтобы нарушить мой душевный покой?

— Наоборот, дядя, они прибыли сюда, чтобы его укрепить.

Тиберий несколько мгновений в упор смотрел на Палла. Никто даже не пошелохнулся.

— Я тебя знаю, — произнес Тиберий в конце концов и ткнул в грека пальцем. — Ты управляющий Антонии, и твое имя Палл.

— Для меня великая честь, принцепс, что ты узнал меня и даже помнишь мое имя, — с поклоном ответил грек. Даже в эти мгновение, когда жизнь всех и каждого висела на волоске, он оставался внешне спокоен. Веспасиан поймал себя на том, что хотя утро было прохладным, его самого прошиб пот.

— В таком случае письмо она вручила тебе. Отдай его мне.

Палл потянулся рукой в походную сумку. Тиберий мгновенно отпрянул назад. Поняв свою ошибку, Палл быстро вытащил руку и перевернул сумку вверх дном. Ее содержимое со стуком высыпалось на каменный пол. Веспасиан впервые увидел надменного грека растерянным и даже слегка позлорадствовал на сей счет.

Подняв с пола свиток, Палл вручил его Тиберию. Тот сначала пристально на него посмотрел и, по всей видимости, убедившись в его безопасности, взял свиток у грека из рук.

— Моя хозяйка, принцепс, вручила мне перстень с ее печатью, — добавил Палл и поднял вверх дрожащую руку, — как доказательство подлинности ее подписи.

Тиберий досадливо отмахнулся.

— Ты сам доказательство, — ответил он, разглядывая свиток и как будто взвешивая его на ладони. Его голос сделался не таким потусторонним, как раньше, как будто письмо свояченицы помогло вытащить его на свет из темного мрачного мира, воцарившегося в его голове. Затем его взгляд упал на Сабина. Со стороны могло показаться, будто Тиберий видит его впервые.

— Кто ты такой? — спросил он с неподдельным интересом.

— Тит Флавий Сабин, — поспешил представиться брат Веспасиана.

— Ах да, трибун Девятого Испанского легиона, — тотчас же откликнулся Тиберий. — Достойно проявил себя в Африке при подавлении мятежа Такфарината. Хороший солдат, если верить донесениям, которые ко мне поступали.

— Спасибо, принцепс, — пролепетал Сабин, пораженный, как и все остальные, внезапной ясностью императорского ума.

— Пока я буду читать письмо, ты останешься здесь под присмотром Клемента. Вителлий составит тебе компанию, — с этими словами Тиберий указал на смазливого юношу. — У него немало талантов. Подойди ко мне, мой сладкий, давай посмотрим, чему научила тебя твоя бабка.

С этими словами Тиберий вышел из зала. Калигула растерянно посмотрел на Веспасиана и поспешил следом. Наконец стук императорских сандалий стих. Издав дружный вздох облегчения, Веспасиан и его спутники опустились на свои ведра.

Какое-то время все сидели молча, размышляя о том, что лишь чудом избежали смерти. Из ступора их вывела громкая возня в углу зала. Это в себя пришел Ротек.

— Палл, сделай с ним что-нибудь, — раздраженно бросил управляющему Веспасиан, который на дух не переносил жреца и все с ним связанное.

— Боюсь, придется оставить его в сознании, — ответил Палл, к которому вернулся его былой гонор. — Вскоре его начнут допрашивать.

Хотя эта мысль слегка взбодрила Веспасиана, шум, который производил жрец, болью отзывался в его натянутых как струна нервах.

— Да заткнись же ты наконец! — гаркнул он на Ротека, впрочем, без видимого результата.

— Давай я успокою тебя, Веспасиан, — предложил Вителлий, подходя ближе и кладя ему на плечо мягкую, нежную руку.

— Что? — переспросил Веспасиан, с ужасом глядя на юношу. — Нет!

Он со злостью оттолкнул руку Вителлия.

— Ты омерзителен. Или ты забыл, что такое честь? — бросил юнцу Сабин. — Ты ведь отпрыск Вителлиев, древнего и благородного рода! Так зачем же ты предлагаешь себя всем и каждому, словно портовая проститутка?

— Если этого не делать, меня убьют, — просто ответил юноша. — Ты же видел, какой он.

— Но ты предпочитаешь жить с позором, как его наложник, не желая умереть, как и подобает мужчине?

— Нет, я предпочитаю жизнь, а стыд меня не волнует. Я давно уже забыл про честь и гордость, лишь бы остаться жить, точно так же, как и мой отец, который в обмен на жизнь отдал меня Тиберию. В один прекрасный день я смогу отомстить всем тем, кто унижал меня, а если они уже будут мертвы — то их семьям, — ответил Вителлий, холодно посмотрев на Сабина.

Сабин ответил ему ледяным взглядом.

— Я бы не стал сосать чужие члены ради сохранения собственной шкуры, грязный выродок.

— Надеюсь, в один прекрасный день ты окажешься перед выбором — жизнь или чужой член, Тит Флавий Сабин, и тогда мы посмотрим, что ты предпочтешь, — с этими словами Вителлий развернулся и вышел вон.

— Проститутка! — крикнул ему в спину Сабин.

— Это место творит с людьми странные вещи, — буркнул Магн, когда дверь захлопнулась.

— Это не место, — возразил Палл, стоя рядом с Ротеком. Стоило ему показать жрецу кинжал, как тот моментально притих. — Это власть. Абсолютная власть, которая превращает ее обладателя, если тот слабоволен или непорядочен, в развращенное чудовище.

— В таком случае да храни нас боги от того, что следующим императором станет Калигула, — заметил Корбулон, качая головой. — Я отказываюсь верить, что помогаю этому случиться. Думаю, нам было бы лучше вернуться к республике, когда власть принадлежала двум консулам, причем в течение лишь одного года.

— Боюсь, что уже поздно, — возразил Веспасиан. — Богатство империи сосредоточено всего в нескольких руках. Времена, когда солдат сражался рядом со своим соседом, чтобы защитить свои крошечные земельные наделы, давно прошли.

— А при чем здесь это? — отмахнулся Сабин. — Любой солдат в легионах теперь римский гражданин.

— Да, но теперь все перевернуто с ног на голову. Теперь вместо того, чтобы сражаться за свою землю, чтобы вернуться к ней осенью по окончании военной кампании, простой легионер, даже отдав армии двадцать пять лет, продолжает сражаться за новую землю империи.

— И в чем, собственно, разница? Армия всегда армия, независимо от того, ради чего сражается простой солдат.

— Мы видим эту разницу начиная с гражданской войны, когда Гай Марий сделал армию профессиональной, и до того момента, как Август создал империю. Ты бы хотел снова вернуть те дни?

— Разумеется, нет, — нехотя согласился Сабин. Ему не нравилось, что брат поучает его, даже если в его доводах присутствовала неумолимая логика. — Так что ты предлагаешь, братишка? Глядя на тебя, можно подумать, что ты много размышлял на эту тему.

— Да, я немало размышлял над этим, пока мы по Аппиевой дороге ехали из Рима.

— Так поделись с нами своей мудростью.

— Я убежден, что у нас есть выбор. Либо бразды правления империей крепко держит в своих руках