Адмирал Нимиц - Элмер Б. Поттер

Перед обедом Нимиц предлагал гостям по два коктейля, и не больше, и выпивал два сам; обычно это был коктейль из виски с горьким пивом. Спрюэнс, часто мешавший напитки, брал для себя не больше одного наперстка ликера, иногда смешанного с имбирным пивом, в бокале для коктейля и мусолил одну порцию в течение часа. Он не был против того, чтобы выпить за компанию, но в молодости на собственном горьком опыте узнал, как на него действует крепкий ликер, и поэтому не искушал судьбу.

Обед обычно стоил самых долгих ожиданий. Стюард адмирала был превосходным поваром, он использовал продукты наилучшего качества, а его излюбленным блюдом был бифштекс из вырезки. У него был сад, в котором он выращивал свежие овощи и зеленый салат для стола адмирала. На десерт он подавал тропические плоды — ананас, авокадо, папайю и китайский крыжовник из Новой Зеландии; а также мороженое, часто с таким экзотическим наполнителем, как манго или авокадо. В конце обеда на столе появлялись свежие местные орехи литчи. После обеда Нимиц присоединялся к гостям с сигаретой, но Спрюэнс от курения воздерживался.

Иногда после обеда Нимиц показывал гостям кино или, чаще всего, навевая скуку на некоторых посетителей, ставил пластинки с классической музыкой, выключая при этом свет и отдергивая шторы. После беседы Нимиц, Жендро или Спрюэнс обычно предлагали всем немного прогуляться, «подышать свежим воздухом» и желали гостям спокойной ночи по возвращении домой. Во время проведения важных операций Нимиц перед сном шел в штаб и читал последние депеши.

Однажды вечером, возвращаясь с Ламаром после званого обеда в Гонолулу, Нимиц увидел, что очень пьяный моряк стоит на обочине дороги и голосует. Адмирал приказал водителю остановиться и пригласить моряка ехать с ними. Моряк — который, как оказалось, был из инженерно-строительных войск — с благодарностью сел в автомобиль, не имея ни малейшего понятия, с кем он ехал, поскольку дорога была не освещена, все тонуло в темноте и единственный свет исходил от пары горизонтальных щелей в фарах автомобиля, прикрытых специальными насадками.

В ответ на вопросы адмирала матрос излил все свое недовольство лагерем батальона — он был грязный, плохо организованным, кормили тоже плохо, а начальник был слишком придирчив. Нимиц высадил матроса около входа в его лагерь, и парень, не подозревая, кому он только что жаловался, пошел, спотыкаясь, прочь.

Следующим утром Нимиц зашел к Ламару и сказал ему, что он намеревается осмотреть батальон инженерных войск, о котором шла речь, в одиннадцать часов. Ламар в 10:00 позвонил одному из офицеров батальона. Это, конечно, не давало батальону много времени на подготовку — что Нимицу и было нужно. Он доехал до лагеря точно вовремя и увидел, что условия в лагере именно такие, как описывал давешний ночной попутчик: грязь, беспорядок, а люди — запуганные и голодные. Нимиц довел свое неудовольствие до сведения командира и проследил, чтобы тот был должным образом наказан.

Примерно раз в неделю, когда все было спокойно, адмирал Нимиц организовывал экспедицию через весь остров в местечко Кайлуа, что на восточном берегу, чтобы там весь день бродить по окрестностям и купаться. Компания приезжала в большом семиместном седане. Плавки переодевали в доме на берегу, который носил неофициальное название «хижина Дамона» (или «Отдых простаты»). Этот дом был специально арендован для проживания старших офицеров между выходами в море, но редко использовался ими, потому что был слишком изолирован для людей, которые предпочитали бывать в обществе, когда находились на берегу.

В письме Кэтрин Нимиц описал одну такую экскурсию: «Вчера днем в нашу со Спрюэнсом машину набились Ламар, [коммодор Том Р.] Хилл, Жендро и [коммандер Эрнест М.] Эллер, и мы отправились в дом на берегу — походить по пляжу и поплавать. Ж. натер мозоль на босой ноге, но в остальном оздоровительная поездка ему понравилась».

Пикник состоял главным образом из экскурсии по пляжу в плавках — на две мили, согласно адмиралу Спрюэнсу, который всегда принимал участие в прогулках, и на пять миль — по воспоминаниям офицеров с менее толстокожими ступнями; далее следовал заплыв. Мэлл А. («Пит») Питерсон, тогда бывший в звании коммандера, мрачно вспоминает последствия пеших походов по песку: «Вы теряете слой кожи на подошвах, которые потом в течение двух или трех дней чувствуют каждое прикосновение». В конце экскурсии Нимиц, Спрюэнс и Ламар обычно проплывали обратную часть пути — примерно около мили. Менее опытные пловцы выходили на берег совершенно измученные уже примерно после четверти мили.

Конечно, эти походы были полезны для здоровья и поднимали тонус, но они не были так уж популярны среди офицеров штаба, как казалось Нимицу. Пикники всегда организовывались как сюрприз, потому что из соображений безопасности не существовало никакого определенного расписания, — то есть они редко приходились на один и тот же день недели. Однако как только морские пехотинцы или помощник адмирала начинали обходить веранды или последний садился на телефон, приглашая офицеров пройтись, вести распространялись подобно лесному пожару, и офицеры штаба быстро «рассредоточивались». Джек Редман рассказывал, что некоторые прятались в чуланах или под столами.

Штаб работал семь дней в неделю, часто до поздней ночи, но никто не возражал, если офицеры прекращали работу в середине дня и шли играть в теннис. Конечно, адмиралы Нимиц и Спрюэнс никогда не отказывались размяться или расслабиться, когда дел было не слишком много. Если возникали какие-нибудь вопросы к Нимицу, Спрюэнсу или кому-нибудь еще, на теннисные корты посылали ординарца с вопросом в письменном виде и чистым блокнотом для ответа.

Адмирал Нимиц считал, что штаб должен усердно работать и офицеров в нем должно быть как можно меньше. Но он также хотел, чтобы в штабе все были здоровы и работали эффективно. Он полагал, что при необходимости его люди должны работать круглые сутки — но, если позволяло время, надо было все-таки поддерживать тело и нервы в форме, занимаясь спортом и отдыхая. Он не мог забыть обеспокоенные взгляды и нервную обстановку в штабе Южно-Тихоокеанского сектора в первые дни на борту «Аргонны», когда они тонули в разведданных и заражали весь сектор пораженческими настроениями.

Когда субботним вечером адмиралу Нимицу хотелось по-настоящему отдохнуть, он шел в гости к старым друзьям— мистеру и миссис Александр Уокер, которые обычно проводили уик-энд в небольшом домике на другой стороне Оаху. Нимица просили привести с собой еще какого-нибудь офицера, и с ним обычно приходил Ламар или Спрюэнс. Они надевали шорты и гавайки, ели бифштекс на обед, а потом слушали симфонии, стоя у океана и любуясь звездным небом. Болтали о чем угодно — об орхидеях и прочих пустяках. Запрещено было разговаривать только на военные и служебные темы.

Они проводили у Уокеров всю ночь — они часто ходили в гости во время затемнения, — но Нимиц всегда возвращался в Макалапа в воскресенье утром и в 10:00 утра был в кабинете, потому что в это время по радио начинался час классической музыки из Сан-Франциско. Можно было всегда говорить, какими офицерами он оставался особенно доволен за неделю: Нимиц включал селекторную связь с их кабинетами и вместе с ними слушал музыку — громко, из-за некоторой глухоты адмирала. Когда генерал-майор Эдмонд Ливи прибыл на Оаху в качестве представителя армии, он был поражен, когда в одно из его первых воскресений на службе его кабинет внезапно утонул в звуках музыки. Он в недоумении позвонил Ламару.