Тиран - Валерио Массимо Манфреди

Послышался легкий шелест шагов, приглушенные голоса, потом звук отодвигаемого засова, и дверь отворилась.

На пороге показалась женская фигура, голову и лицо ее скрывала ткань.

Лептин снял со стены лампу и поднес к ее лицу.

— Аристомаха… — пробормотал он, как будто не веря собственным глазам. — Это ты.

Женщина откинула вуаль: бледное лицо, большие черные глаза, идеальной формы нос.

— Зачем ты пришла? Это опасно, это…

— Меня мучила мысль о том, что ты сидишь тут один, взаперти, словно вор. Ты, столько раз рисковавший жизнью, получивший столько ран, всегда находившийся рядом с ним…

— Он мой брат, он мой верховный главнокомандующий.

— Он не стоит тебя. Он превратился в нелюдя, стал бесчувственным. Единственное, что заботит его, — это сохранение власти.

Лептин отвернулся к стене, словно желая отгородиться от этих слов.

— Однажды ты сказал, что любишь меня, — пробормотала Аристомаха.

— Мы были детьми… совсем детьми.

— Я говорила правду, и ты тоже. Я никогда этого не забывала, и ты не забыл.

— Ты жена моего брата.

— Поэтому ты презираешь меня?

— Нет, ты ошибаешься. Я глубоко уважаю тебя… я едва ли не преклоняюсь перед тобой, как перед божеством, как…

— …перед несчастным человеком. Я согласилась на бессмысленный брак, потому что мне навязала его моя семья, все из тех же соображений близости к власти. Ни одна женщина из свободного сословия, пусть даже самая жалкая, не должна терпеть подобного унижения. Но я всегда чувствовала на себе твой взгляд. Всякий раз, как ты находился рядом, и издалека тоже… взгляд хорошего человека, храброго мужчины, который любит меня и уважает.

— Это было невозможно, Аристомаха. Жизнь распорядилась иначе, и мы должны это принять, смириться с этим.

— Но я люблю тебя, Лептин, всегда любила — с того момента, как впервые увидела: со взъерошенными волосами и ободранными коленками, во время драки с мальчишками из Ортигии. С тех пор ты мой герой… Я мечтала, что ты станешь моим будущим, Лептин. От тебя я хотела родить сына, похожего на тебя, с таким же светом в глазах…

— Прошу тебя, — перебил ее Лептин. — Ничего больше не говори. Ты ведь знаешь: теперь это невозможно.

Аристомаха на несколько мгновений умолкла; казалось, она не находит нужных слов, или ей не хватает храбрости, чтобы продолжить разговор.

— В чем дело? — спросил ее Лептин.

— Есть выход… Знаю, это кажется безумием… Филист ничего не сказал тебе?

Лептин посмотрел на нее в недоумении, испытующе.

— Он начал что-то излагать мне, но я не дал ему закончить, однако у меня создается впечатление, что ты до конца выслушала его. О чем идет речь?

— Многие в городе относятся положительно к мысли о том, что власть перейдет к тебе. А для меня это единственная надежда… ты понимаешь, что я хочу сказать?

— Отлично понимаю, — ответил Лептин. — Но увы, я не одобряю твоих мыслей, хотя и люблю тебя. Поверь мне, это безумие. Все окончится кровопролитием, катастрофой. Я не гожусь для таких вещей. И я никогда не стану участвовать в заговоре против своего брата. Знаешь почему? Потому что заговор всегда оканчивается физическим устранением противника. Ты можешь себе представить, что я убью своего брата?

— Неправда. Ты сохранишь ему жизнь и снова сделаешь из него человека.

— Нет. Мятежом трудно управлять, мы столько раз наблюдали это. Одна только мысль о предательстве мне отвратительна. В одном ты можешь быть уверена: в моей любви, в моей преданности, в моем уважении. Я отдал бы что угодно, чтобы ты была со мной, но только не это: так я поступить не могу. А теперь иди. Пока никто не застал тебя здесь.