Уцелевший - Маркус Латтрелл

«Я пытаюсь вернуться в строй, сэр».

Он протянул мне руку – у него было мощное рукопожатие. Президент посмотрел мне прямо в глаза тяжелым, настойчивым взглядом. Последний, кто на меня так смотрел, был Бен Шармак в Афганистане. Но тот взгляд был порожден ненавистью. Это же был взгляд между товарищами.

Наше рукопожатие было долгим и проникновенным. Передо мной стоял главнокомандующий, и сейчас я занимал все его внимание, и так было каждый раз, когда он со мной говорил. Президент Буш делает это естественно и всегда говорит так, словно больше для него в комнате никого не существует. Очень могущественный человек.

Помню, как хотел сказать ему, насколько мои парни любят его, верят в него и что мы готовы рисковать жизнями ради него каждый раз, когда это ему понадобится. Но он и без меня это знает. Он – наш парень. Даже Шейн Паттон, носивший пальто из леопардовой шкуры, подтвердил, что наш главнокомандующий – «реальный чувак».

Казалось, что президент Буш знает, о чем я думаю. Он похлопал меня по плечу и сказал: «Спасибо, Маркус. Я горжусь тобой, сынок».

У меня не было слов, чтобы описать, что это для меня значило, насколько это меня воодушевило. Я встал по стойке «смирно», и лейтенант Дрекслер зачитал объявление мне благодарности. Президент снова подошел ко мне. В руке он держал легендарный военно-морской крест с темно-синей ленточкой, которую по центру разрезала белая полоска в знак самоотверженности.

На самом кресте внутри лаврового венка был изображен корабль. Президент прикрепил его прямо под трезубцем. И снова сказал: «Маркус, я очень тобой горжусь. Я очень люблю бойцов из SEAL».

И снова я его поблагодарил. Потом он проследил за моим взглядом, брошенным на его письменный стол. Там лежала боевая нашивка, которую я попросил передать ему адмирала Маллина. Президент усмехнулся и сказал: «Помнишь это?» – «Да, сэр». Я бы никогда не смог забыть. Я прятал ее в афганских трусах, только бы она не попалась в руки талибским ублюдкам. И вот она лежала прямо на столе президента Соединенных Штатов Америки – Одинокая звезда Техаса, потрепанная в жестоком бою, но все еще целая.

Мы поговорили несколько минут наедине, и мне стало понятно, что президент Буш знает все о битве на скале Мерфи. И даже то, как мне удалось выбраться с гор живым.

В конце нашего разговора я потянулся к столу и взял в руку нашивку, как воспоминание о старых днях. И внезапно президент произнес с сильным техасским акцентом: «А теперь положи на место, парень! Она больше тебе не принадлежит».

Мы оба посмеялись, и он пообещал, что моя боевая нашивка будет храниться в его будущем музее. Когда я покидал Овальный кабинет, он сказал мне: «Что бы тебе ни потребовалось, Маркус. Вот что угодно. Ты всегда можешь позвонить мне прямо сюда, на этот телефон, понимаешь?»

«Да, сэр». И для меня эта сцена сильно напоминала первую встречу двух техасцев. Один общался в немного отцовской, понимающей манере. Другой был абсолютно поражен присутствием великого президента Соединенных Штатов, своего главнокомандующего.