Фронда - Константин Кеворкян

После смерти Сталина Л. Берия спешно прекращал инициированные вождем дела – и локальные, направленные лично против него («мегрельское дело»), и имевшие широкий общественный резонанс («дело врачей»). Он явно стремился, как и в 1939 году, представить себя поборником справедливости и даже неким либералом. А. Судоплатов: «Берия приказал отцу и другим генералам проверить сфабрикованные обвинения по “сионистскому заговору”. Больше всего проверяющих, как рассказывал отец, поразило то, что Жемчужина, жена Молотова, якобы установила тайные контакты через Михоэлса и еврейских активистов со своим братом в Соединенных Штатах. Ее письмо к брату, датированное октябрем 1944 года, вообще к политике не имело никакого отношения. “Как офицер разведки, – вспоминал этот случай отец, – я тут же понял, что руководство разрешило ей написать это письмо, чтобы установить формальный тайный канал связи с американскими сионистскими организациями. Я не мог представить себе, что Жемчужина была способна написать подобное письмо без соответствующей санкции”» (144).

Дело по «сионистскому заговору» в органах безопасности было закрыто в середине мая 1953 года, когда освободили А. Свердлова, Я. Матусова и других ответственных работников МГБ^[93].

Внезапное прекращение дел некоторые из узников даже восприняли как провокацию госбезопасности, ведь в тюрьме они не знали о свершавшихся в стране переменах. «Начальник контрразведки Федотов, который “пересматривал” дело (бывшего замнаркома иностранных дел) Майского, посоветовал отцу пока с ним не встречаться.

“Павел Анатольевич, – сказал он ему доверительно, – с первой же моей встречи с ним, когда я официально ему объявил: “Вы находитесь в ведении начальника контрразведки генерала Федотова, которому поручено рассмотреть абсурдные обвинения, выдвинутые против вас, и обстоятельства вашего незаконного ареста”, он начал признаваться, что был японским шпионом, потом английским, а потом американским». Можно понять действия Майского, который был готов говорить что угодно, признавать свою вину во всех смертных грехах, лишь бы избежать избиений и пыток. Он отказывался верить, что Сталин умер и похоронен в Мавзолее; он говорил, что это очередная провокация… По приказу Берии его перевели из камеры в комнату отдыха. Там Майский смог увидеться с женой, там ему показали документальные кадры похорон Сталина»^[94] (145).

Волна шпиономании, поднятая властями, была настолько сильна, что продолжилась и после смерти Сталина. В этом смысле не случайно, что арестованный в июне 1953 года Берия был объявлен не кем-нибудь, а иностранным шпионом, агентом западных спецслужб.

– Не притворяйтесь! – грозно сказал Иван и почувствовал холод под ложечкой… – Вы не немец и не профессор! Вы – убийца и шпион!

Стоит обратить внимание на малоизвестный факт: среди генералов, арестовывавших Берию, был и заместитель начальника Главного политуправления Советской Армии и ВМФ Л. Брежнев, что говорит о его незаурядном личном мужестве. Смертный приговор Берии привели в исполнение в бункере штаба МВО, где и проходил скорый суд. С Берии сняли гимнастерку и привязали его к крюку. Главный обвинитель зачитал приговор. Не дав сказать Берии ни единого слова, генерал Батицкий расстрелял его из немецкого парабеллума в присутствии маршала Конева и других арестовывавших Лаврентия Павловича военных.

Дорога к власти Хрущеву была практически расчищена. В 1955 году единственный уцелевший в верховной власти троцкист стал новым вождем, и назревшие политические перемены не заставили себя долго ждать.