Гостомысл - Александр Майборода

Все правильно рассчитал Трюгви, но словене повели себя неправильно, — вместо того, чтобы сбавить ход, они, наоборот, прибавили, и потому их корабли буквально стрелой пролетели мимо кораблей данов, едва не коснувшись бортами.

Конечно, лучники не сплоховали, и осыпали словенские корабли залпом стрел. Но это было все, что они смогли сделать.

Словены тоже в долгу не остались: не став тратить стрелы, на охватывавшие их с флангов корабли данов, они сосредоточились на одном корабле Трюгви и всадили в него с каждого борта двойную порцию стрел.

Последствия были ужасные — больше половины лучников и гребцов на корабле Трюгви была убита или ранена. Парус горел.

Разумеется, второго залпа лучники Трюгви уже не смогли сделать.

Такой жестокий отпор так ошеломил Трюгви, что он пришел в себя, когда его корабль оказался на безопасном расстоянии.

Осмотрев корабль, он пришел в уныние: всюду лежали бездыханные, раненые корчились от боли, весь корабль залит кровью; а в некоторых местах разгорался огонь от горящих стрел: мечники и гребцы метались по судну, поливая огонь водой из-за борта.

Трюгви, обхватив голову, устало сел на лавку рядом с кормчим. Кормчий Урс с окровавленным лицом с трудом удерживал судно.

— Тебя ранили? — спросил Трюгви, подняв голову.

— Нет, — сказал Урс.

— Ты весь в крови, — сказал Трюгви.

— Это кровь моих товарищей, — сказал Урс.

— Они били в упор, и как же ты уцелел? — спросил Трюгви.

— Я прикрылся щитами, — сказал Урс.

— Ты струсил? — спросил Трюгви.

— Они убили многих наших, — сказал Урс.

— Мы в них тоже стреляли и, наверно, тоже многих убили, сказал Трюгви.

— Я не видел их убитых. Но я видел убитых своих товарищей. Всего лишь вчера пил с ними вино, — сказал Урс.

Трюгви покачал головой.

— У них, должно быть, тоже много убитых.

— Не знаю. Они сумасшедшие. Они не обращали внимания на стрелы с двух кораблей, а стреляли только по нашему кораблю. Сумасшедших всегда смерть обходит, — сказал Урс.

— Ты струсил! — сказал Трюгви.

Урс медленно проговорил:

— Я не трус. Я стар. Я ходил с многими воеводами и конунгами. Я видел многое чего. Не счесть людей, скольких на моих глазах убили. Зачем убивали этих людей, из-за золота или из-за чего другого — я не знаю. Конунги приказывали, и воины исполняли их волю. А я простой лишь кормчий. Но хорошо знаю одно — не стоит воевать со словенами.

— Мы победили их на Неве, — сказал Трюгви.

— Да, но, как видно, война для словен не закончилась. А значит, она ждет и нас, — сказал Урс, задумчиво глядя куда-то в сторону.

— Мы победили их и сейчас! — сказал Трюгви, чувствуя, как под ложечкой разгорается гнев.

— Да, мы победили их, — сказал Урс и кивнул на мертвые тела, — жалко только, что многие не узнали этого.

— Молчи, глупый старик! — сказал Трюгви.

— Куда править? — спросил Урс.

— Поворачивай назад, я не позволю, чтобы какие-то дикари насмехались надо мной. Я догоню и убью их всех! — сказал Трюгви и отшвырнул от себя обломок мачты.

Урс приказал гребцам сесть на весла.

Пока гребцы рассаживались по местам, корабль остановился. Два других корабля, заметив, что корабль Трюгви стоит и затянут дымом, и думая, что он терпит бедствие, поспешили к нему на помощь.

Не видя, что происходит вокруг, Трюгви прошел на нос, где дыма оказалось меньше, так как ветер гнал дым в сторону кормы.

Сигнальщик Лисенок тоже был жив.

— Наши корабли идут к нам на помощь, — доложил он.

— Вижу, — холодно сказал Трюгви.

Корабли подходили ближе. Но даже издали было заметно, что они совершенно не пострадали.

Это несколько поправило настроение Трюгви, поэтому, когда они приблизились совсем близко, — чуть ли не пристали к борту, — он с яростью крикнул им, чтобы не теряли времени и разворачивались для новой атаки на словен.

— Словенских кораблей не видно, — сообщил Лисенок.

— Смотри лучше, — рыкнул Трюгви.

— Они, наверно, вдоль берега уходят к себе домой, — сказал Лисенок.

«Возможно, это и было так», — подумал Трюгви.

И, возможно, благоразумнее было бы не гоняться за ними по морю. Но Трюгви слишком жаждал мести, чтобы прислушаться к своему рассудку.

Корабли данов пошли за скрывшимися словенскими кораблями. И через несколько минут Трюгви обнаружил, что ситуация изменилась — теперь его кораблям сильно мешал встречный ветер, из-за чего непострадавшим кораблям также пришлось снять паруса и перейти на весла.

— Кормчий — медленно идем! Прибавь ходу! — рявкнул, вконец обозленный Трюгви.

— У нас гребцов мало! Идем и так из последних сил! — зло ответил Урс.

— Гребите! — цыкнул Трюгви.

— А как драться будем, когда сойдемся со словенами? Если выложимся на веслах, то где возьмем силы? — спросил Урс.

— Проклятый трус, — зарычал Трюгви, но в его голову настойчиво лезла мысль о том, что, учитывая потери на судне, перевес в силах его отряда над словенами уже не был настолько значительным, как в начале боя, хотя еще и оставался.