Рискованное неверие - Килук Овергейс

Килук Овергейс

Рискованное неверие

Мой друг позвал меня в кафе. Мы собирались взять чайник на двоих, поставить посреди стола, разлить в чашки, периодически подливать, распространяя аромат едва ли не по всему заведению, — кайфовать, одним словом!

Впрочем, это я так думал. У друга моего, я сразу понял, только в кафе зашёл, планы явно отличались. Он пришёл раньше и сидел за столиком не один, ожидая возможности сделать заказ.

Странно, подумалось мне. Как будто однозначно договаривались: сидим, болтаем, расслабляемся. Мы сидим, вдвоём. Никого ещё «сверху», так сказать, в нагрузку вроде бы не планировалось.

Я чуть задержался в дверях, хотел получше рассмотреть, кто ещё сегодня к нам присоединится. Друг мой любопытен, как личность. Знаю его с детства, с самого, самого раннего, лет с восьми. Между тем не до конца понимаю даже спустя десятилетия дружбы.

***

Помню школу, второй класс. Ещё жив СССР, самые последние его годы. Мне почти девять: родился недостаточно рано осенью, в шесть не взяли, пошёл почти в восемь. Тогда строго было.

Учебный год начался вполне обычно: классные, домашка, игры с одноклассниками, ссоры, драки. Ничего не предвещало особенных событий. Прошёл сентябрь, кончился октябрь, каникулы пролетели.

В начале второй четверти двери класса открылись, наша учительница Светлана Антоновна Тахман, а для нас просто «Светлана», ввела высокого полного мальчика и сказала:

— Знакомьтесь, дети. Это Серёжа, он будет учиться в нашем классе, начиная с текущей четверти.

Класс зашумел. Кто? Что? Зачем?

— Спокойно! Серёжу перевели из первого класса сразу во второй, он уже освоил программу за тот год обучения. Если потянет, будет учиться с нами.

— А если не потянет? — спросил я.

— Не волнуйся, Толя, мы, взрослые, как-нибудь сами решим, без твоего участия.

Вот стерва! Я её всё детство в начальной школе недолюбливал. Она меня тоже. Взаимно получалось. Почему так? Ну, а как иначе!

Я в любимчики не лез, но, обладая врождённой грамотностью, не мог того скрыть. Светлана наша, та ещё грамотейка, ошибки допускала прямо при записях на классной доске. Я ей на них указывал — мальчишка семи‐восьми лет! — она энтузиазма от моих указаний не испытывала. И периодически припоминала.

Вот опять! Что за парень, которого «перевели сразу во второй»? Мне в прошлом году почти восемь было, и готов был на уровне, а никто почему-то «сразу» не переводил.

Я едва дождался конца урока и решил всё выяснить.

— Серёжа? Ну, ты и рожа! Тебе сколько?

Парень смотрел на меня серо-зелёными глазами, хлопал густыми ресницами и молчал. По виду тюфяк тюфяком, не толстый, а какой-то громоздкий, нелепо большой. Волосы тёмно-русые, он их нервно приглаживал, эту свою дурацкую «молодёжную» стрижку с зачёсом направо.

— Мне семь, в конце декабря восемь будет.

— Чего тебя к нам перевели, самый умный что ли?

Он смутился, не ответил сразу. Интересно! Большой, а трусит. Странный какой-то. Помолчав немного, Серёжа проговорил:

— Мне дали задания у директрисы, по русскому, по математике. Задания были за второй класс. Я выполнил. И вот, перевели к вам.

— А чего не сразу в сентябре?

— Я болел, в больнице лежал…

— Гонишь ты всё! По блату, наверное, тебя Светлана взяла.

— Ничего я не «гоню», а говорю правду. Но да, Светлана Антоновна меня к директрисе водила. Это её идея с переводом.

— Сейчас посмотрим, какой ты второклассник!

Не дожидаясь, пока Серёжа среагирует, я врезал ему куда-то в область груди кулаком. Он высокий такой, выше меня чуть не на голову. Но просто отшатнулся, закрылся руками и спросил:

— Ты чего?

— Дерись, слабак!

Я кинулся на него с кулаками, одновременно норовя зарядить ногой. Он несколько неуклюже отступал, выставив вперёд правую руку и стараясь то ли оттолкнуть меня, то ли ударить. Получилось ни два ни полтора. Не сильно-то он меня задержал, но попал плохо согнутым кулаком в лицо, в переносицу.

И вроде не бил на самом деле, но силён, чертяка! На пол тут же кровь закапала. Я зажал нос, поднял голову и побежал в туалет.

— Что вы тут устроили, немедленно прекратить драку! — неслось мне в спину восклицание Светланы.

Опоздала она! Уже и не дрались мы в тот момент. Да и вообще стали, как говорится, не разлей вода по жизни.

***

Сергей заметил меня на входе в кафе и махнул рукой:

— Привет, Толян! Иди сюда, мы тебя одного и ждём.

За столиком напротив моего друга сидела высокая стройная девушка. Нос прямой и гордый, длинные рыжие волосы бьют в плечи. Взгляд гордый, но какой-то, ну, не знаю, растерянный что ли. Я не видел её раньше, но Сергей, хоть и друг мне, а много про свою личную жизнь не рассказывал.

Я встречал периодически его с разными девицами. Причём никогда не мог точно сказать, какой тип мой друг предпочитает. Сам он высокий, лицо вытянутое треугольное: лоб широкий, подбородок узкий острый. В миндалевидных глазах светится ум и высокомерие.

Девушки рядом с Сергеем были и высокие, и не очень. Встречался он с дамами европейской внешности и с азиатскими чертами лица. Волосы у них были тёмные и светлые, прямые и волнистые.

При этом друг мой любил порассуждать, как он «несчастен», и девушки «его не любят». Ага точно, все те девушки, числом более десяти, которых знал только я, а многих других он ведь скрывал…

Сегодняшняя дама внешне напоминала немку. В наших краях, куда ссылали без разбору представителей самых разных народов, этнических немцев немало. В девяностые они потянулись на историческую родину, но многие потом вернулись. Некоторые же, напротив, сразу же не думали покидать заснеженные сибирские просторы, а так и жили там, куда их предков занесла нелёгкая.

— Знакомься, — сказал Сергей. — Это Ирина, моя колдунья.

Я посмотрел на него, пытаясь понять шутит он или говорит серьёзно. Но Сергея вообще сложно было оценивать в плане выражения эмоций. Он их хорошо скрывал, поэтому разобраться оказывалось непросто. Я же решил пошутить.

— Привет, я Анатолий. Ты колдунья добрая или злая?

— А какая разница? — спросила Ирина.

Она взглянула на меня и взгляд её, казалось, прожёг во мне дыру. Главное же, что мне удалось отметить, разговаривала она со мной без тени юмора. Вот так номер!

— Как, какая разница? — проговорил я. — Добрые помогают людям, злые вредят. А ты?

— А я умею и то, и другое, — ответила Ирина. — И ещё я умею различать вымысел и реальность!

Я сел за стол, подлетела официантка