Виндзорские насмешницы - Уильям Шекспир

СЦЕНА 1

Виндзор. Перед домом Пейджа.

Входят Шеллоу, Слендер и сэр Хью Эванс.

Шеллоу

Нет, дорогой сэр Хью. И не уговаривайте меня. Я подам жалобу в Звездную палату.[1]Да будь он двадцать раз сэром Джоном Фальстафом, он не смеет оскорблять меня, эсквайра Роберта Шеллоу!

Слендер

Мирового судью в графстве Глостершир, и coram[2].

Шеллоу

Да, племянник Слендер, и cust — alorum[3].

Слендер

Да, и сверх того еще ratulorum[4]. И природного дворянина, ваше преподобие, который подписывается armigero[5]. Да, да, на всех счетах, приказах, квитанциях, обязательствах: armigero!

Шеллоу

Что? Да, ты прав, племянник Слендер, ты совершенно прав, — судью и природного дворянина, который носит свой герб по крайней мере триста лет.

Слендер

Все наши покойные потомки были джентльмены, и все наши будущие предки будут джентльмены. Они носили, носят и будут носить двенадцать серебряных ершей на своем гербе![6]

Эванс

Двенадцать серебряных вшей на своем горбе?

Шеллоу

Да, на своем старом гербе!

Эванс

Я и говорю, на своем старом горбе… Ну что ж, человек давно свыкся с этой божьей тварью и даже видит в ней весьма хорошую примету: счастливую любовь, говорят.

Слендер

Я имею право рассчитывать по крайней мере на четверть этой дюжины. Не так ли, дядюшка?

Шеллоу

Женись — и ты получишь свою долю.

Эванс

И будешь носить ее на своем горбе. Но, впрочем, это не относится к делу. По простому разумению моему, если сэр Джон Фальстаф оскорбил вас, мистер Шеллоу, — мой долг служителя церкви уладить дело миром.

Шеллоу

Нет! Этим делом займется королевский совет! Это больше, чем оскорбление. Это мятеж!

Эванс

Королевским советникам не подобает заниматься мятежом. В мятеже нет страха божия. А королевские советники любят страх божий и не любят мятежей. Примите это к сведению, сэр.

Шеллоу

Клянусь жизнью! Будь я помоложе, я бы просто взялся за меч, и дело с концом!

Эванс

А еще лучше взяться за ум, и дело с концом. Тем более что мне на ум приходит мысль, которая, быть может, принесет вам умиротворение. Анна Пейдж, дочь мистера Пейджа, прекрасная девица.

Слендер

Анна Пейдж? Помню, помню. У нее каштановые волосы, и говорит она так тонко-тонко, ну, как все женщины.

Эванс

Это лучшая девушка на свете! Семьсот фунтов стерлингов чистыми деньгами и много фамильного золота и серебра… Все это оставил ей дедушка на смертном одре, — да уготовит ему господь радостное пробуждение. И она вступит во владение своим приданым, чуть только ей исполнится семнадцать лет. Вот я и думаю: не лучше ли нам бросить споры да раздоры и… (тихо, к Шеллоу) женить мистера Авраама Слендера на мисс Анне Пейдж?

Шеллоу

Вы говорите, дедушка оставил ей семьсот фунтов?

Эванс

Семьсот, и отец, пожалуй, оставит еще больше.

Шеллоу

О, я знаю эту девицу и очень высоко ценю ее достоинства.

Эванс

Еще бы не ценить! Семьсот фунтов деньгами и надежда на второе наследство…

Шеллоу

Ну что ж, зайдем к доброму мистеру Пейджу. А что, Фальстаф — у него?

Эванс

Не стану вам лгать. Я презираю лжецов, как презираю тех, кто не говорит правды или, вернее, говорит неправду. Да, рыцарь сэр Джон Фальстаф сейчас находится у мистера Пейджа. Но, умоляю вас, доверьтесь нашим доброжелателям. Сейчас я постучу в дверь. (Стучит.) Эй! Хо! Да пошлет господь благословение дому сему!

Пейдж

(за сценой)

Кто там?

Эванс

Благословение божье, то есть я, ваш покорный слуга, пастор Эванс, а со мной судья Шеллоу и молодой мистер Слендер, который, я надеюсь, скажет вам нечто приятное, если вы отнесетесь к нему благосклонно.