Список для чтения - Сара Ниша Адамс

Вместо этого Алейша проскользнула на кухню, высыпала на столешницу продукты из пакета и с натренированным спокойствием принялась наводить порядок. Она вспомнила, как Рэйчел и Джереми всегда подготавливали ингредиенты прежде, чем начинали готовить, словно они шеф-повара на кулинарной передаче. Алейша втянулась: нарезка, шинкование, взвешивание ингредиентов – эти простые манипуляции помогли ей на чем-то сосредоточиться. Она посмотрела на часы – уже половина восьмого. Взгляд соскользнул на керамическую тарелку с изображением Кролика Питера из книги Беатрис Поттер[15], висящую под часами, на самом почетном месте в кухне. Эйдан выиграл ее лет в десять за то, что нарисовал (довольно заурядную) картинку с кроликом Питером для школьной ярмарки. С тех пор тарелка тут и висит.

Липкими от лука пальцами она потыкала в телефон, желая узнать, не было ли вестей от Эйдана, сообщающих, когда он будет дома. Новых сообщений не было.

В раздражении она закинула голову назад, снова посмотрела на улыбающегося, беззаботного Кролика Питера, трясущего своим маленьким задом с пушистым хвостиком.

– Алейша! – раздался хриплый, умоляющий голос Лейлы. Алейша почувствовала, как в животе у нее поднимается знакомый страх.

– Что такое, мама?

– Ты мне нужна. У меня ноги сводит.

– Тебе надо их размять, – пробормотала себе под нос Алейша.

– Пожалуйста, подойди.

Алейша поднялась по лестнице.

– Мама, тебе просто нужно размять ноги. – Она говорила мягко, стараясь, чтобы раздражение не было слышно в голосе.

– Я не могу сделать это сама. Как я могу размяться?

– Вот как, – ответила Алейша, на цыпочках входя в комнату матери. Она села на пол и продемонстрировала, как надо вытянуть ноги и ступни. Лейла наблюдала за ней, потом осторожно пошевелила ногами, пытаясь повторить движения, потом громко вздохнула и уронила руки на кровать.

– Я не могу.

Алейша встала.

– Можешь. Все могут, – ободряюще улыбнулась она. – Это как йога для начинающих. – На миг она затаила дыхание, испугавшись, что зашла слишком далеко и сейчас не время для шуток.

Лейла нахмурилась.

– Может, тебе стоит попробовать йогу? – беспечно сказала Алейша. Она села на пол и вновь приняла ту же позу. – Размять тело.

Алейша почувствовала, как ее сердце забилось тише. Приподняв брови, Лейла издала напряженный звук, повторила позу дочери, и ее конечности вдруг ожили. Потом девушка заметила, что лицо матери дернулось, когда судорога пронзила ногу, но Лейла продолжала разминаться. Она сложила большой и указательный пальцы в колечко и начала напевать мантру «Ом».

Алейша закрыла глаза, сложила ладони вместе и заговорила возвышенным голосом наставника:

– Надеюсь, вам понравилась сегодняшняя практика.

Девушка хлопнула себя по колену, посмеявшись над мамой и собой. Ее мама ни за что бы не попала на занятие йогой. Она примостилась в ногах материнской кровати, пока та продолжала тянуться. Потом Лейла от души выдохнула:

– Намасте[16].

– Надеюсь, это прочистило твои чакры.

Лейла схватилась за левую ногу, несколько раз потрогала ступню.

– Да, мои чакры в порядке.

– Тогда не будем делать «Собаку мордой вниз»[17].

Лейла захихикала, зажмурив глаза, в то время как глаза Алейши широко раскрылись и она тоже засмеялась, чтобы скрыть удивление. Через мгновение их смех перерос в истерику. Голова Лейлы откинулась назад, рот был открыт, она хохотала как школьница. Алейша наблюдала за ней. Солнце, пробившееся через щель в занавеске, освещало полосу на лице Лейлы. Кожа выглядела яркой, сияющей. Мама выглядела счастливой. Алейша сделала мысленный снимок. Ей хотелось остановить мгновение. Отсмеявшись, они сели рядышком в относительном покое, лишь изредка всхлипывая от смеха.

Когда все стихло, она инстинктивно протянула руку к матери, но Лейла, резко дернувшись, отпрянула, не дав до себя дотронуться.

На следующее утро Алейша услышала, как ее брат возится на кухне. Через неплотно прикрытую дверь в ее комнату проник запах масла. Потирая глаза, она выкарабкалась из постели. Голова болела, и уже ощущалось приближение утомительной жары. Она быстро проверила телефон, стараясь игнорировать многочисленные сообщения в школьном чате, которые сопровождались фотографиями, на которых друзья на каникулах пьют коктейли на пляже. Она подумала, не написать ли опять Рэйчел? Просто поблагодарить за рецепт, в итоге мама съела даже больше, чем ожидалось, но потом передумала. Рэйчел не нужны благодарности. Они – одна семья.

Шлепая по линолеуму тапочками, она вошла к Эйдану на кухню.

– Приветик, Лейш, не видел тебя вчера вечером. Как работа?

– Если честно, хреново.

Эйдан посмотрел на нее, слегка приподняв брови, как бы говоря: «Давай, рассказывай».

Алейша вздохнула, не очень-то желая переживать все снова.

– Пришел один старик, ей-богу, лет под девяносто, и просил порекомендовать ему книги, ну и… понимаешь, меня ведь книги не интересуют. – Алейша подняла взгляд на брата, но тот молчал. – Я сорвалась на него.

– Алейша!

– Знаю. Не заставляй меня чувствовать себя еще хуже.

– Ладно, не бери в голову. Когда я там работал, то разозлил уйму людей… может быть, не так, как ты… но извлеки из этого урок. Как говорит дядя Джереми: «Просто сделай лучше в следующий раз».

– Да ладно, ты не мама… и не дядя Джереми. Мне не нужны твои наставления. Ты сегодня дома? – неуверенно спросила Алейша, отмечая его фартук, халат и тапочки.

– Да, сегодня у тебя выходной. Повидайся с друзьями. Я останусь с мамой. Кажется, у нее опять была плохая ночь – просыпалась несколько раз.

На тарелке Эйдана лежали, остывая, три толстые маслянистые колбаски. Алейша подхватила одну длинными ногтями, стараясь, чтобы колбаска не касалась кожи, и поднесла ко рту.

– Осторожнее, Лейш! У тебя масло капает на пол. – Эйдан присел на корточки с куском бумажного полотенца и стал вытирать желтые капли. – Сходи сегодня погуляй. Подыши воздухом.

– Да у меня нет никаких планов. Просто зависну дома, посмотрю телевизор.

– Нет, Лейш. Маме не понравятся громкие звуки. У нее мигрень. – Эйдан хмуро смотрел на нее, под глазами у брата залегли глубокие фиолетовые тени. – Я буду здесь, не беспокойся.

Пожав плечами, Алейша как можно быстрее проглотила колбаску; Эйдан наблюдал за ней с отвращением.

– Все в порядке, – сказала она с набитым ртом. – Правда. У меня нет никаких планов, я останусь здесь. Буду тихо сидеть в своей комнате – ты даже не заметишь моего присутсвия.

Внезапно сверху раздался крик Лейлы.

– Замолчи! Алейша, замолчи!

Алейша и Эйдан посмотрели друг на друга, их лица вытянулись, а улыбки исчезли. Девушка не удивилась. Вчерашний вечер, хихиканье, йога… они ничего не изменили. Ничего никогда не изменится. Толстый черный занавес всегда будет между ними и внешним миром, окутывая дом, на этот раз не давая вырваться Эйдану. После нескольких секунд молчания, когда они боялись даже дышать, Эйдан, наконец, покачал головой, как бы говоря: «Она не хотела тебя обидеть». Брат не стал произносить это вслух, поскольку не был уверен в своих словах.

– Мне уйти? – резко спросила она по-прежнему шепотом, не желая производить громких звуков.

– Лейш, ты можешь остаться, но придется вести себя тише воды, ниже травы.

Алейша пожала плечами.

– Только нам приходится мириться с этим дерьмом. Тебе не противно? – Она была измучена – измучена необходимостью все время быть начеку,