Срок - Луиза Эрдрич

Женщина на фотографии выглядела как индианка, а может, просто была в плохом настроении.

– Моя прабабушка стыдилась того, что она индианка. Она никогда об этом не говорила, – заявила Флора.

Эта стыдливая бабушка была еще одним распространенным способом идентификации. Я спросила о ее племенной принадлежности, и Флора ответила туманно. Оджибве[17], дакота или хо-чанк[18], она все еще занимается исследованием этого вопроса. Я была почти уверена, что Флора вытащила фотографию из мусорного бака, хотя она настаивала на том, что ее ей подарили, изменив затем это утверждение на «передали по наследству». Я подумывала над тем, чтобы усомниться и в такой версии, но в течение долгого времени Флора не давала повода усомниться в своей честности. Она возилась с убегающими из дома индейскими подростками, собирала деньги для приюта для индейских женщин, работала в общине. Ну и что с того, что ей нужна была, пусть и фальшивая, связь с племенем? Она появлялась на каждом пау-вау[19], митинге или собрании. Она появлялась на пороге своих любимых индейцев без предупреждения. Дело в том, что у нее всегда был припасен для них подарок – книга, конечно, или пакет с выпечкой, кофеварка, которую она купила на дворовой распродаже, ленты, материя. Кроме того, она была милой, добродушной – не просто дружелюбной, но и всегда готовой помочь. Я имею в виду, что она была готова постирать вашу одежду, если понадобится. Почему ее умение быть полезной так меня задевало? Она покупала еду, ссужала деньги, помогала шить одеяла для церемоний. И у нее всегда имелись билеты на предварительные просмотры фильмов, новые спектакли, встречи с артистами – обычно все это имело отношение к индейцам. На каждом мероприятии она оставалась до победного конца. Всегда. По крайней мере, до меня доходили такие слухи. Уходила последней.

Вот и в смерти она оставалась такой же, как в жизни. Не понимала намеки.

Однажды утром в магазине я потеряла терпение и сказала незваной гостье то, чего, по всей видимости, ей при жизни никто никогда не говорил, – что она загостилась. Я обратилась к воздуху. Пора уходить! Она затихла. Затем ее шаги зазвучали снова, скользящие и вкрадчивые. Создалось ощущение скрытого негодования. Мне было трудно дышать, и я немного боялась, как бы Флора не материализовалась прямо передо мной. Она была поразительной женщиной – лет шестидесяти с небольшим, комфортно чувствовавшей себя в своем теле. У нее было широкое лицо с яркими и крупными чертами. Прямой нос, выступающие скулы, розовая полоска губ. Седеющие светлые волосы были собраны в неряшливую прическу. Флора была хорошенькой женщиной, привыкшей к тому, что на нее пялятся, и не способной расстаться с подобным к себе вниманием. Ее расположения добивались многие индейские мужчины, но почему-то она так и не вышла замуж. Флора любила участвовать в пау-вау и даже сшила себе индейский танцевальный наряд из оленьей кожи, украшенный пурпурным бисером. У нее было много знакомых, которые верили в подлинность бабушкиной фотографии или потакали ее мании, потому что Флора была им полезна. Она радостно улыбалась, покачиваясь в кругу танцующих.

У Флоры была приемная дочь, которую она неофициально удочерила в подростковом возрасте – Катери, названную в честь Лилии Мохавков, Катери Текаквита[20]. Святая Катери была канонизирована в 2012 году. Она единственная индейская святая в католической церкви. Современная же Катери приехала в Города как беглянка, и у нее все еще оставалась семья в Гранд-Портидже[21]. Около десяти лет назад ее появление стало главным событием в жизни Флоры. После окончания средней школы Катери поступила в колледж при университете Миннесоты. Сейчас она трудится над получением ученой степени, требующейся, чтобы занять должность учителя. Когда она позвонила, чтобы сообщить о смерти Флоры, я не стала задавать много вопросов, только справилась о похоронах. Катери сказала, что пышных похорон не планируется. Об отпевании она даст знать. Я уже начала задаваться вопросом, состоится ли эта церковная служба по Флоре, и надеялась, что достойное отпевание удовлетворит моего призрака и решит проблему.

Примерно через неделю после того, как она мне позвонила, Катери вошла в магазин. Я подумала, что она явилась, желая передать приглашение на поминки по матери, которые, как я ожидала, должны были состояться в Центре американских индейцев. (Я знаю, что Флора, если бы могла, принесла бы на них запеканку.) Катери – импозантная молодая женщина. Атлетичная, немного агрессивная. Ее длинные волосы были очень коротко подстрижены – знак скорби у индейцев. Ее одежда была простой – легкая черная ветровка и джинсы. Никакой косметики, на помаду не было даже намека. Затуманенные глаза казались усталыми, лицо выглядело спокойным. Может быть, она уже воспитывала в себе терпение, готовясь к предстоящей работе. Катери станет учительницей средней школы, человеком, которого невозможно обмануть. Хотя мне кажется, что большинство людей полагает, будто ей не хватает теплоты, я нахожу ее холодность обнадеживающей. Она преданная делу профессионалка. У нее дисциплинированная манера себя держать и резкий голос. Если бы она была начальницей, я бы держалась от нее подальше. Я спросила себя, что бы ей можно было продать в сложившихся обстоятельствах. Но она уже держала в руках какую-то книгу.

– Я подумала, она должна быть у вас.

Она протянула мне книгу. Обширная библиотека Флоры включала редкие издания старинных книг, рукописи, книги по местной истории. Еще она любила покупать романы, изданные для продвинутых читателей, и мы иногда из любезности разыскивали их для нее в интернете. Все книги, которые собирала, Флора оборачивала бумагой – кремовой, архивной, – чтобы защитить оригинальную обложку. На обложке стоял экслибрис – оттиск специального штампа Флоры. Она никогда не была сторонницей прозрачной защитной пластиковой пленки. Я много раз видела ее библиотеку. Книжные полки цвета белой яичной скорлупы в ее белом доме в стиле навахо, заполненные белыми кремовыми книгами, украшенными почти невидимыми печатями, сводили меня с ума.

Катери объяснила:

– Мама умерла около пяти утра, в постели. Рядом с ней лежала вот эта раскрытая книга.

– Раскрытая!

– Она умерла мгновенно, – сказала Катери, подразумевая, что у Флоры не было времени воспользоваться закладкой. Катери добавила, что одну из наших закладок она нашла в покрывале на кровати. Дочь Флоры осторожно подняла книгу с