Люди тут у нас - Хироми Каваками

Это было так отвратительно, что никто из нашего района к тому месту и близко не подходил, но заезжий клиент валом валил. Налицо было падение нравов, и инициативная группа во главе с хозяйкой закусочной «Любовь», директором собачьей школы и Хатиро организовала протестный альянс и вывела народ на демонстрацию. Никакого эффекта это не возымело.

В один прекрасный день все вдруг заговорили о том, что Круглый вернулся. А еще через несколько дней Сакаи-сан пропал без вести. Бизнес снова начал приходить в упадок, пока наконец не превратился в то, чем был раньше: в небольшой загон со свиньями и мухами на дальней окраине города.

По прошествии довольно долгого времени я решилась спросить у Круглого, что же все-таки произошло. И он рассказал мне всю правду. Желая отомстить Сакаи, под покровом ночи он пробрался к обидчику в дом и ударил его ножом с размаху в самое сердце. И тогда случилось что-то странное: Сакаи превратился в гигантскую тучу из нескольких десятков тысяч мух, которые, описав широкий круг, разлетелись в разные стороны.

— Я тебе говорю: это был повелитель мух, собственной персоной! Поэтому мне и не вменили убийство, — добавил Круглый и похлопал себя по круглому животу.

А бронзовая свиная голова в память о повелителе мух была перенесена в дом Круглого и до сих пор пылится там на антресолях.

Настольный бейсбол

Не так давно Киёси Акаи и Митчио начали после уроков наведываться в спортивный центр позади вокзала. Они шли туда прямо после школы с ранцами, даже домой не заходили. Сначала они всем говорили, что занимаются там пинг-понгом, но потом у нас было несколько занятий по пинг-понгу на физкультуре, и оказалось, что эти двое явно не знают правил, — получается, они нам нагло врали.

— А ну признавайтесь, что вы там делаете? — донимала их Канаэ-тян.

Но мальчишки будто в рот воды набрали. Тогда, прихватив меня, она отправилась на разведку в спортивный центр.

Мальчишек внутри не было, хотя мы с Канаэ-тян осмотрели каждый уголок. Выйдя на улицу, мы увидели кошку которая шла по забору.

— Брысь, — сказала Канаэ-тян и прогнала кошку. Потом поманила меня, мол, сюда, сюда, и свернула куда-то вбок.

Вдоль стены спортивного центра тянулась узкая тропинка. Мы какое-то время шли по ней, пока не услышали странный звук, как из громкоговорителя. Дойдя до двери, перед которой выстроились в ряд горшки с вечнозеленой родеей, мы заглянули внутрь и увидели Акаи и Митчио — они стояли на полусогнутых возле какого-то стола.

— Настольный бейсбол! — крикнула Канаэ-тян.

Хотя игра, в которую играли мальчишки, к бейсболу не имела никакого отношения. Больше всего это было похоже на пинбольный аппарат, в котором нужно загонять шарики в дырки. В то время тут у нас эта игра была очень популярной. На один раунд за пятьдесят иен игрок получал десять шариков, но, начав играть, остановиться было невозможно — у всех моментально возникала зависимость. У младшеклассников быстро заканчивались деньги, а вместе с ними и игра. Но со взрослыми, которые попадались на эту удочку, иногда происходили ужасные вещи. Не один и не два человека заработали через это дело инвалидность.

— Эй! Только попробуйте пожаловаться учителю! — закричал Митчио.

А Акаи даже не посмотрел в нашу сторону, так он был сосредоточен на игре.

— Интересно, — пробормотала Канаэ-тян, — вряд ли у Акаи и Митчио есть деньги, чтобы столько играть!

Она была права. Только сейчас мы заметили, что чуть в стороне от мальчишек стоит какой-то малыш и каждый раз, когда заканчивается раунд, подает им очередные пятьдесят иен. Мы никогда раньше его не видели.

— Тут что-то нечисто, — снова пробормотала Канаэ-тян и проскользнула в дверь.

Тот, кого мы приняли за маленького ребенка, при ближайшем рассмотрении оказался большой птицей. Но вместо четырех птичьих у нее было пять человеческих пальцев, и лицо тоже было скорее человеческим.

— Брысь! — крикнула Канаэ-тян, точно так же, как на кошку, только в десять раз громче.

С шумом захлопав крыльями, птица улетела. Акаи и Митчио ошалело смотрели на нас, будто только что очнулись от какого-то страшного сна. Оказалось, что за каждые полученные пятьдесят иен они должны были дать птице клюнуть их в задницу.

— Тьфу ты, очередной извращенец, — сплюнула Канаэ-тян и быстро забрала у мальчиков пятидесятииеновые монетки, которые те все еще продолжали держать в руках.

«Это не извращенец, это птица», — хотела сказать я. Но побоялась Канаэ-тян и не сказала.

После этого случая Акаи и Митчио какое-то время не ходили в школу. Учитель сказал, что у них ветрянка, но много лет спустя Акаи раскрыл мне секрет: у них с Митчио по всему телу вскочили нарывы в форме птичек, поэтому им пришлось ждать, пока все заживет.

Пытки

Митчио все время твердил о бронзовом памятнике, который он хочет, чтобы ему обязательно поставили.

— Что нужно для этого сделать? — спросил он у учителя.

Учитель отнесся к его вопросу серьезно.

— Есть два способа, — ответил он. — Можно стать очень известным, и тогда люди поставят тебе памятник. Или разбогатеть, и тогда за свои деньги можно поставить памятник самому себе, прямо у собственного дома.

Мы все посмеивались над Митчио у него за спиной. Единственной, кто не смеялся, была старшая сестра Канаэ-тян.

— В наши дни у детей совсем нет амбиций: мало кто из них хочет, чтобы ему поставили памятник, — сказала она.

— Ты так говоришь, будто ты сама и не ребенок вовсе, — заметила на это Канаэ-тян. В ее голосе слышалась скрытая угроза, но вместо того чтобы, как обычно, стушеваться, старшая сестра просто на это не отреагировала.

А ближе к концу года мы обнаружили, что Митчио и старшая сестра Канаэ-тян готовят государственный переворот, рассчитывая на то, что им поставят памятник.

Поползли слухи.

— Готовят переворот? Это как?

— Заключают пакты, подписывают секретные протоколы и тому подобное.

— Говорят, что они построили склад с бомбами и боеприпасами.

Старшая сестра Канаэ-тян и Митчио продолжали вести обычную жизнь, как ни в чем не бывало. Канаэ-тян сказала, что наш учитель сделал им предупреждение.

— А где находится их склад с бомбами? — спросила я.

Канаэ-тян не знала где. Она допытывалась у своей сестры, но та ни в какую не сознавалась. Это бесило Канаэ. Отсутствие веских улик не позволяло