Вношу ясность - Фрэн Лебовиц

Остроумно ли это?

Давным-давно, в незапамятные времена, люди стремились к красноречию. Восхищались теми, кто виртуозно владел словом. Остроумие было широко востребовано. В ту эпоху в почете были эпиграммы.

Со временем все изменилось: большинство людей стало стремиться к популярности у ближних. Люди стали восхищаться теми, кто умел крепко пожимать руки. Приветливость была широко востребована. В ту эпоху в почете были телеграммы.

Сегодня, судя по всему, люди в основном стремятся отдохнуть. Восхищаются теми, кто может крепко спать всю ночь до утра. Забытье широко востребовано. В нашу эпоху в почете миллиграммы.

Не беспокойтесь, я не осмелюсь шуметь, нарушая ваш сон, но позвольте уведомить: вы арестованы за занудство. Специальный уполномоченный по защите ораторского искусства подозревает вас не менее чем в одном из нижеописанных проступков:

А. Вместо того, чтобы пробовать себя в искусстве беседы, вы предпочитаете свой способ общения – обнимашки с посторонними людьми в то время, когда они, погрузившись в бассейн с теплой водой, заново переживают худшие минуты своего детства.

Б. Вы уверены, что движение за женскую эмапсипацию все-таки не лишено чувства юмора.

В. Вы разговариваете афоризмами с футболок.

Г. Вы разделяете практически неисчерпаемый интерес Дэвида Сасскинда к частной жизни заслуженно безвестных гомосексуалов.

Д. У вас есть потребность раз в неделю обсуждать свои сокровенные мысли с шестью собеседниками, один из которых – платный.

Е. У вас отпала потребность раз в неделю обсуждать свои сокровенные мысли с шестью собеседниками, один из которых – платный. Отпала, ибо вам открылось, что Эрика Янг уже все сказала за вас.

Ж. Буквосочетание «эст»[10] – для вас не только аббревиатура слова «эстрадный».

З. Вы – телеведущий, свято уверенный, что все люди на свете планируют две недели в Лас-Вегасе. Поэтому очередного гостя своей передачи вы представляете так: «Доктор Джонас Солк[11] – соловей наших полей».

Если вас признают виновным, то приговорят к годовой подписке на журнал Psychology Today или семидесяти двум месяцам в Лос-Анджелесе в зависимости от того, что подвернется раньше.

Знает ли оно свое место?

Волей Уполномоченного по делам уместности совет «Для всего найдется место, и надо все класть на свое место» расширен до «Для всякого из нас найдется место, и всякий из нас должен знать свое место». Вы находитесь не на своем месте или виновны в том, что что-то оказалось не на своем месте, если совершили один из нижеперечисленных проступков:

А. Вы мужчина и посещаете собрания борцов за все передовое против всего отсталого.

Б. Вы женщина и посещаете собрания борцов за все передовое против всего отсталого.

В. Вы собака и проживаете в Нью-Йорке, скорее всего, в моем районе.

Г. Вы – камуфляжная военная форма на человеке, который в данный момент не служит в военной части, расквартированной в Юго-Восточной Азии.

Д. Вы – напольное покрытие из ковролина в ванной.

Е. Вы собираетесь зайти ко мне домой без предварительного звонка.

Ж. Вы пишете стихи и при этом вы все еще живы.

Тех, кого признают виновными в любом из вышеперечисленных преступлений, приговорят либо стать десертом, который подают в коньячной рюмке, либо провести семьдесят два месяца в Лос-Анджелесе в зависимости от того, что подвернется раньше.

Дело семейное: нравоучительная история

Снабжать слово «роды» эпитетом «естественные» – значит предполагать, что бывают и «неестественные роды». Сторонники понятия «естественные роды» уверяют, что на протяжении тысяч лет женщины рожали в уюте и спокойствии у себя дома или на рисовых плантациях: просто ложились и старались глубже дышать. Поскорее ехать в роддом, получать инъекции и медицинскую помощь – неправильно. Природа такого не задумывала. Некоторые прислушались. Другие – нет. Некоторые из тех, кто не прислушался, не прислушались высокомерно, твердо и непоколебимо веруя в правильность своего неестественного взгляда на вещи. Им было приятно ехать в роддом с наивозможной спешкой. Инъекции были им в радость. Медицинская помощь – отрадна. Неестественность была для них образом жизни. Стойко храня верность искусственности, они многозначительно переглядывались, когда здоровались друг с другом, а вместо «до свидания» шептали друг другу «à rebours». Такая жизнь их устраивала, и они считали себя настолько утонченными, насколько позволяли обстоятельства, неоспоримо гетеросексуальные и, следовательно, ограниченные.

Затем, мало-помалу, в этих кругах поползли настораживающие слухи. Слышалось злобное бурчание. Самых продвинутых все реже и реже видели в лучших женских консультациях. Несколько месяцев все шушукались, обмениваясь догадками, а затем всплыла правда: определенные элементы, бегущие впереди моды, нашли способ обзаводиться детьми, по сравнению с которым банальные неестественные роды выглядят, как что-то наподобие поедания собственной плаценты. Эта публика решила вообще обходиться без физиологических процессов и добывала себе детей в барах.

Наибольшей популярностью пользовался бар «Цыпленок Цыпа» в браунстоуне на одной из модных улиц вблизи Ист-ривер. Потенциальные родители, находящиеся в активном поиске, приезжали в это заведение на такси или собственных автомобилях, энергично стучали в лакированную дверь, коричневую, как шоколадка, и представлялись женщине, которую все знали только по кличке «Бабушка», – старушке лет семидесяти, с притворно добрым лицом.

Те, кто успешно проходил фейс-контроль, либо рассаживались вокруг низеньких столиков, либо прислонялись к барной стойке и напускали на себя ласковый вид, пытаясь кадрить детей. Между собой почти не разговаривали – разве что делились мнениями: «Тебе не кажется, что он на меня похож?», «Клянусь, перед нами будущий президент школы», «Как ты думаешь, она будет сама себе заправлять кровать?» Известны случаи, когда самые напористые подбирались бочком к перспективным карапузам и шептали: «Любишь играть в салочки, приятель?» Или отводили в сторонку самых светлокудрых малышек, совали им украдкой домашнее шоколадное печенье и недвусмысленно давали понять, что таких вкусностей у них полным-полно.

У детей были свои уловки, и некоторые пострелята шли на все. В поздний час, когда почти всех более-менее кротких на вид взрослых разбирали, неусыновленные, отчаявшись, частенько тайком малевали на своих носиках (коричневыми карандашами для бровей, ловко припасенными загодя) миленькие веснушки или громким шепотом, приглашая к подслушиванию, объявляли, что хотят стать врачами.

От внимания зоркого наблюдателя не укрывался тот факт, что некоторые клиенты, минуя основной зал, направлялись прямо в особое отделение. Особое отделение предназначалось для людей с прихотливыми вкусами. Здесь крохи в комбинезончиках оставляли одну из лямок незастегнутой, указывая на свои особые предпочтения. Незастегнутая левая лямка означала: «Я перечу старшим… я не делаю уроки… я буду мочиться в постель до пятнадцати лет… я превращу вашу жизнь в ад… Вы ума не приложите,