Циньен - Александр Юрьевич Сегень

— Простите, Ли Ханьцзюнь, мы приняли во внимание все ваши доводы, но, похоже, вы остались в одиночестве. Все поддерживают Лю Жэньцзина.

Все это время молчавший Ван Цзиньмэй вдруг словно взорвался:

— Наш первый съезд должен выстрелить, как из лука! — И снова стал сильно кашлять.

Все посмотрели на него, и Лю Женьцзин сказал более сильно:

— Как из пушки!

— Хватит осторожничать! — поддержали его Мао и Дэн.

Ли Ханьцзюнь обиженно сел на свое место:

— Ну, как знаете...

Слово вновь взял председатель съезда:

— Давайте наконец перестанем бушевать и перейдем к трезвой выработке программы партии...

Постепенно к полудню на съезде восстановилась деловая обстановка.

— Я думаю, надо в первый пункт еще вставить слова о возрождении нации, — предложил Мао, и все снова обратили внимание на его национальный костюм.

— Верно, — согласился председатель Чжан.

— Согласны! — сказал Дун Биу.

— Впишите, Мао, — приказал председатель. — Со вторым пунктом покончили, переходим к третьему.

В комнату, где проходил съезд, вошли Го и Мин, потрепанные, на лицах следы драки, за ними Ронг, чистенький, лишь плечо пиджака порвано.

— В чем дело? — спросил Мао.

— Кто это вас так разукрасил? — спросил Чжан.

Мин Ли, как положено, процитировал Конфуция:

— Лучше всяких украшений — следы битвы на лице мужчины.

— На нас напали! — куда менее пафосно выпалил Го.

— Кто?

— Где?

— На рынке, — пояснил Тигренок. — Двое русских офицеров.

— Потом к ним еще присоединились несколько, — чуть не плача, сказал Го.

Мин Ли продолжал украшать случившееся:

— О, это была превосходная потасовка! Мы дрались как тигры. Я вырубил двоих напрочь. Вот этим боевым кулаком. Если б не полиция, мы бы их всех перебили!

— Надеюсь, полиция вас не засветила? — спросил Чжан Готао.

— Нет. Мы успели удрапать.

— Драпать надо было сразу. Не хватало только, чтобы вас сцапали, — недовольным тоном пробурчал Ли Дачжао.

— Напрасно вы так говорите, уважаемый Ли Дачжао, — возразил Мао. — Разве это плохо, что молодые коммунисты дрались с белогвардейскими офицерами подобно тиграм? Пока мы здесь вырабатываем программу, они уже вступили в бой с классовыми врагами!

Все дружно рассмеялись. Один только Ли Дачжао продолжал выказывать недовольство:

— Не вижу ничего смешного! Нам приходится соблюдать конспирацию, мы боимся арестов, а белые русские офицеры спокойно переселяются в Харбин, а теперь и в Шанхай, свободно разгуливают по улицам, да еще нападают на мирных китайцев.

— Возражаю! Мы не мирные! Видели бы вы, как мы им врезали! — воскликнул Мин Ли.

— Поддерживаю товарища Ли Дачжао, — сказал Мао, стараясь время от времени выказывать уважение к одному из признанных лидеров китайского революционного движения. — Это возмутительно: пока наши красные братья добивают в России белую сволочь, китайские власти попустительствуют иммиграции недобитых контрреволюционеров.

— Ну ничего! — сказал Мин. — Я слышал, у них в консульстве скоро будет бал-маскарад. Мы зададим им перцу!

Тут вмешался председатель:

— От лица первого съезда коммунистической партии Китая запрещаю вам какую-либо самодеятельность в отношении белых иммигрантов.

— И вообще, вы мешаете работе съезда, — возмутился Бао Хуэйсэн.

— Идет выработка программы, а вы сбиваете нас с толку! — добавил Дун Биу.

— Ступайте, юноши, — махнул рукой Усатый Хэ, этим жестом выпроваживая участников сражения на Торговой площади.

— Пойдемте, ребята! — обиженно буркнул Го Леан.

— Да, у них своя программа, у нас — своя, — с презрением добавил Мин Ли. И все трое покинули помещение.

* * *

Тигр по прозвищу Рыжий Дракон носился по клетке шанхайского зверинца, с ненавистью глядя на посетителей. Его злые зеленые глаза выстрелили и в новых посетителей, подошедших к клетке. Ими были Маргарита Донская и ее дочь Елизавета.

— Хорош тиграша! — сказала Маргарита Петровна. — Твой отец был очень похож на него, когда мы впервые встретились с ним в Массандре.

— А этот Трубецкой совсем не тигр, — сказала Елизавета.

— Не тигр, так лев, — возразила мать. — Блестящий офицер. К тому же богат. Это, знаешь ли, тоже немаловажно.

— И не лев вовсе. Отчего умерла его жена?

— От чахотки, если я не ошибаюсь.

— Я на ее месте тоже бы зачахла и умерла.

От клетки с Рыжим Драконом Донские вскоре перешли к вольеру, в котором паслись горные козлы. Один из козлов забрался выше всех и гордо посматривал на мир свысока.

— Во! Вот этот козел очень похож на вашего Трубецкого, — засмеялась дочь.

— Лиза! Как не стыдно! Бессовестная. — Но, приглядевшись к высокопоставленному козлу, Маргарита Петровна не выдержала и рассмеялась.

— Что? Видишь? Похож? Скажи, похож?

— Что-то есть... Но вообще, безобразие! Ты стала очень дерзкой в последнее время. Тебя тоже пора в клетку, как этих всех зверей. Пойдем от этих козлищ, от них пованивает. А полковник Трубецкой, да будет тебе известно, доблестно сражался с большевиками, трижды был ранен. Внешне он порою выглядит несколько артистично, ненатурально, но, поверь мне, это настоящий русский отважный воин! А как хороши его серебряные виски! Согласись, в этом есть несравненное очарование.

— Не удивлюсь, если он их нарочно подбеливает.

— Лиза!

* * *

Вечером того дня этот настоящий русский воин в обществе генерала Донского, а также обоих Гроссе, дяди и племянника, явился в «Ночную красавицу» и с удовольствием увидел на сцене притягательную Лули, завораживающую публику своим несравненным пением в сопровождении небольшого оркестра.

— Я же говорил вам, что это лучший ночной клуб Шанхая, — сказал Донской.

— Интересно, то, что она поет, это китайские народные песни? — спросил Арнольд.

— Ах нет, увольте! Французский шансон, сваренный по-китайски, — улыбнулся Александр Васильевич.

Лули запела новую песню, о том, как река спешит на свидание с морем и ей не терпится поскорее добежать, а берега все тянутся и тянутся вдоль равнин и гор, лесов и полей, и река грозит: «Вот возьму и выскочу из берегов, полечу в небо, чтобы поскорее долететь до моего возлюбленного и упасть на него в виде дождя!»

Лули увидела Ронга и засветилась радостью. Жадно ждала, когда он посмотрит на нее, а он не спеша сел, дал распоряжение официанту, лизнул взглядом газету и лишь после этого удосужился посмотреть в сторону сцены, наглый мальчишка. Он улыбнулся и