Песенка в шесть пенсов и карман пшеницы - Арчибальд Кронин

– Это был очень интересный опыт.

Я строго посмотрел на него: меня совсем не устраивал подобный вариант общения с этим с маленьким скороспелым лордом Фаунтлероем^[178].

– Думаю, тебе будет интересно узнать, что у тебя нет никакой патологии в легких. Они абсолютно чистые.

– Я не удивлен, – спокойно сказал он. – Я понимаю, что моя болезнь – королевская хворь. Ну, вы знаете, – добавил он, – скрофулез^[179].

– От кого ты услышал этот средневековый вздор? – резко спросил я.

– От моего друга Канона. Мы обсуждали эту болезнь во время шахматной партии. Я тоже считаю, что это вздор. Мы сомневались в эффективности королевского прикосновения…^[180] для исцеления больного.

Ну что ты будешь с ним делать – разве что еще раз строго посмотреть на него. Он начинал раздражать меня.

– Твое лечение будет заключаться в том, чтобы ты выполнял все мои предписания. И ради бога, перестань говорить, как детская энциклопедия, которую ты якобы уже проглотил, или я начну думать, что ты просто маленькая поганка.

Он изменился в лице. Я задел его самолюбие, но он попытался улыбнуться:

– Лучше называйте меня головастиком… это звучит приятней. И я не глотал детскую энциклопедию, я лишь раз прочел ее. Извините, доктор Лоуренс, я не могу не умничать, я сам немножко страдаю от этого, но все же я надеюсь, что вы сможете поладить со мной. Понимаете, хотя сначала вы мне не понравились, теперь вы мне, пожалуй, начали нравиться.

Господи, что он такое плетет? Но мне следовало узнать.

– Почему я сначала тебе не понравился?

– Когда я увидел, что грубая шведская стюардесса – ваша подруга.

Похоже, для начала этого было достаточно.

– Одевайся, – сказал я и начал писать историю болезни.

Он был болезненного типа, с пониженной массой тела, но этим можно было заняться, и лимфатический узел был безболезненным и без спаек. Нет смысла держать его в постели. Я бы сделал ему пробу Пирке^[181] и последил за температурой тела.

– Так, еще минутку. Заверни рукав. Я сделаю тебе на руке маленькую царапину.

– Это лечение? – спросил он с тревогой.

– Нет, это тест. Твое лечение – это много свежего воздуха, бидоны выпитого молока, горы еды и обязательный тихий час после ланча.

Когда я закончил с ним, был уже почти полдень, и я успел сделать перед обедом обычный обход. У швейцарцев Mittagessen начинается рано, и, поскольку это была главная трапеза дня, мы с Хозяйкой всегда обедали вместе. Сегодня накрытый на четверых стол, украшенный большим горшком с африканскими фиалками, на которых специализировались швейцарские флористы, выглядел необычайно празднично. Кэти, одетая в простую блузку и юбку, уже была там, и, сделав ей комплимент, я не преминул похвалить старую драконшу.

– Ja, это хорош – иметь гостей. – Она улыбнулась гостье, которая с тихим смирением сидела справа от нее. – Когда мы без ребенок, мы так одинок.

Хм! До этого она не была против оставаться только со мной.

Когда мы приступили к густому восхитительному сырно-овощному супу, я сказал:

– Можешь расслабиться, Кэти, с твоим мальчиком все не так уж плохо. Мы поставим его на ноги.

– Ах, это хорош, Herr доктор. Но ваша кузин также нуждается в ваша помощь. Сегодня утром она рассказывать мне о много страданий от потери свой муж и от другой причин. Ей тоже надо остаться с Дэниэл, пока она не станет лучше, да?

– О, конечно, – согласился я, подавившись содержимым ложки. – Я только за.

Кэти подняла глаза на Хозяйку, затем опустила их:

– Если только вы позволите помогать вам.

– Jawohl, meine^[182] Катерина. – Она потянулась, чтобы погладить маленькую руку гостьи. – Aber nur ein wenig^[183].

Так-так, подумал я, сегодня утром на кухне Катерина действительно спроворила нечто особенное, каковое умозаключение полностью подтвердилось, когда возникло следующее блюдо, внесенное служанкой Розой так, словно это была голова жареного кабана^[184]. После некоторой довольно профессиональной дегустации, перемолов добрую порцию пробы зубными протезами обеих челюстей и причмокнув губами, Хозяйка откинулась на спинку стула и захлопала в ладоши:

– Wunderbar^[185], Катерина! Это хорош, твой рупленый мясо.

– Я приготовлю его в любое время по вашему желанию, – скромно сказала Кэти. – Недорого и очень полезно.

– Это похоже… – наткнув на вилку, Хозяйка забросила себе в топку еще один приличный шмат, – на гуляш, рагу.

– Мой Дэн очень любил это.

– Ах, бедный муш!

– Тебе нравится, кузен Лоуренс? – Впервые с момента своего приезда она посмотрела прямо мне в глаза, правда безразлично, ну разве что чуть насмешливо.

– Лучшее рупленое мясо шотландца, которое я когда-либо пробовал.

Ободренный этим ее взглядом, я после короткого молчания, отнюдь не нажимая на то, что мы как-никак кузены, сказал:

– Может, ты не против покататься сегодня на машине? Сгоняем в деревню.

– Нет, спасибо, – тут же отказалась она. – Хозяйка считает, что мне лучше отдохнуть сегодня.

– Ja, это лутше отдыхать, – согласилась Хозяйка. – После путешественник.

– Но почему бы тебе не взять Даниэля? Тебе ведь понравилось бы, Дэнни?

– О, невероятно.

– Даниэлю тоже надо полежать, – твердо сказал я. – Я хочу положить его на балконе, завернув в одеяла, как египетскую мумию.

– А потом, когда он встанет? – заупрямилась Хозяйка.