При опознании - задержать (сборник) - Василий Фёдорович Хомченко

— Нет, не было его. А папку бандиты в сарае заперли, и комиссар из Москвы был там, — подала голос Ксения, и глаза ее опять подернулись туманом и стали как две слезинки, готовые вот-вот пролиться.

Сапежка побарабанил пальцами по столу, сдвинул брови, задумался. Он в чем-то усомнился и высказал это свое сомнение:

— А Сорокин и Булыга не могли… пристать к банде?

— Боже правый! — воскликнула Катерина. — Что вы такое говорите! Какую напраслину на людей возводите!

— А мы, чекисты, и не с такими фактами встречались. Все могло быть: вынудили — они и присоединились.

— Не могло! — вскочила Ксения со скамеечки. — Не присоединились! Теперь уже она заплакала, упала лицом в колени и вся вздрагивала от рыданий. — Сам ты бандит, сам!

Иванчиков поерзал на скамье, осуждающе посмотрел на Сапежку:

— Ну, это уж вы того… ляпнули.

Сапежка и сам понимал, что сморозил глупость. Вылез из-за стола, потоптался по хате, тронул Ксению за плечо:

— Ну хватит реветь, я же не утверждаю, я просто спросил.

— Отстань! — дернула Ксения плечом, взглянула на него заплаканными глазами. — Противный!

Сапежка вышел, сказав, что идет искать председателя.

— Он ваш начальник? — спросила Катерина у Иванчикова.

— Не начальник, но он из губчека. Вы простите его, он просто устал, замотался. Видите, спит на ходу.

Ксения перестала плакать, вытерла подолом глаза.

Лишь минут через тридцать вернулся в сельсовет Сапежка, ведя с собою седого, преклонных лет человека. Старик был настолько худ, что его широкие холщовые порты казались пустыми. Борода густая, маленькое личико утонуло в ней.

— Полюбуйтесь на этого фрукта, — сказал Сапежка, показывая пальцем на старика, — на этого председателя советской власти. Мы сидим, ждем его в пустом, стоящем нараспашку сельсовете…

— А от кого запирать? Печать у меня, — буркнул старик и сел за стол.

— Мы его ждем, — еще больше распаляясь, продолжал Сапежка, — а он, видите ли, погреб чистит.

— А кто мне его почистит?

— Да замолчи ты! — Тонкие губы Сапежки сжались в ровную черточку. — Он погреб чистит, а те, кого мы поджидаем, церковь обшарили и очистили. Кто они такие, ты можешь сказать?

— Кто такие? — повторил старик Сапежкин вопрос. — Комиссары, начальники.

— Документы проверял?

— А то как же. Сами показали.

— Внимательно смотрел документы? Мандат читал?

— А что его читать?.. Без этих мандатов начальники сюда не едут. Попросили отвести к попу, я и отвел. А уж с ним пошли в церковь.

— Во, видали? А? Ну и фрукт. — Черные глаза Сапежки вспыхнули гневом. — Откуда они тут объявились? Приехали или пришли?

— Не спрашивал. Может, и пришли. А может, приехали.

— Попа видел после этого?

— Он сам ко мне заходил, сказал, что церковь всю осмотрели и ничего не взяли. Да в нашей церкви и брать-то нечего. Что было, давно забрали комиссары из уезда и сами попы. За три года в приходе четвертый поп. А у попа взяли золотые часы.

— В какое село они от вас пошли?

— Кто их знает. Я спрятался, чтоб подводу не попросили. А то каждому начальнику выделяй коня. Вот они и обошлись без подводы.

Сапежка резко крутнулся на каблуках, шагнул к столу и грохнул кулаком:

— Да тебя же гнать надо в шею с этой должности! Ты же пустое место, дырка от бублика.

Старик ощетинился. Достал из кармана печать в просиненном чернилами мешочке, швырнул на стол:

— И гоните. Я не по своей воле ношу ее. Денег за это не получаю. Мой черед был. Три дня осталось, чтоб отбыть.

— Какой еще черед? Тебя выбрали председателем?

— Никто меня не выбирал — просто черед подошел. Нема охотников выбираться.

— Не понимаю, что ты плетешь!

Сапежка умолк, в отчаянье безвольно махнул рукой, сел на скамью. Тут старик и рассказал про эту председательскую очередь, как он говорил, черед. Прежде в селе были председатели сельсовета выборные. Но одного повесили легионеры из корпуса Довбор-Мусницкого, второго застрелили дезертиры. Тогда выбрали председателем женщину, вдову, она сколько-то в городе на фабрике проработала. Думали, женщину пожалеют, не тронут. Однако и ее не миновала беда: бандиты отняли корову, лошадь, припугнули, что убьют, если не бросит председательство. Женщина струхнула — двое детей малых — и отказалась. Вот после этого на сходе крестьяне и постановили: исполнять обязанности председателя будут по очереди все грамотные мужчины. Срок такого дежурства — две недели.

— Мне всего три дня осталось ходить с печатью, — закончил свой рассказ старик. — А потом Ахрема Земцова черед.

О положении на селе Сапежка и Иванчиков знали хорошо. В этом лесном уезде хозяевами пока что были бандиты. Уездной милиции и чоновцам не хватало сил с ними совладать, а армейские отряды своих операций здесь еще не проводили.

Сапежка встал и нервно заметался по хате.

— Ну что тут делать? Что? — вопрошал, хлопая себя по лбу. — Как их застать? Как увидеть? — Остановился возле стола, оперся о него локтями как раз напротив председателя. — Спрашиваю, как нам их теперь увидеть? Может, подскажешь?

Старик какое-то время смотрел на Сапежку испуганно, потом перевел взгляд на Иванчикова, как бы обращаясь к нему за советом и подмогой.

— А что тут подсказывать? — проговорил наконец. — Те комиссары церкви осматривают. Так ступайте по селам, куда они еще не заходили.

— А мы не так делаем? Вот и в твое село пришли… — Сапежка подсел к председателю и уже спокойно стал выспрашивать приметы.

— Один длинный, второй потолще и покороче, — уставившись в потолок, вспоминал старик. — Хром на обоих да пушки по бокам.

— Какие пушки? Револьверы?

— Ну, леворверы.

— В очках кто-нибудь из них был?

— Не-а.

— А что-нибудь матросское было хоть у одного?

— Может, и было, да они же при мне штаны не снимали. В хроме были.

Старика отпустили, и тот, обрадованный, что легко отделался, пожелал всем доброго здоровьечка и поспешил выйти.

— Ну, кое-что выяснили, — сказал Сапежка. — А по правде, так ничего. Вы, гражданка, — обратился он к Катерине, — как полагаете: не похожи эти на Сорокина и Булыгу?

Катерина неопределенно пожала плечами.

— Видно, не он. — Сапежка повернулся к Иванчикову. — Вот что, я пойду в уезд. Оттуда свяжусь с губчека, пусть они предупредят другие уезды насчет этого Сорокина. А ты двигай по селам с церквями. Какие тут ближайшие села?

— Ласки. Грибовцы.

— Вот и жми туда. А вдруг повезет.

Все вышли из дому.

Дождь перестал. Прямо перед ними на западе туча разорвалась, и луч небесной синевы как бы прожег ее мережу. Синева эта стала расходиться от центра,