Дым над тайгой - Станислав Васильевич Вторушин

О том, что Настя прилетит в Таежный, Еланцев наверняка не знал. Если бы знал, обязательно сказал бы ему и встретил. Остудин проводил Настю до двери кабинета и остался стоять на пороге до тех пор, пока она не вышла из приемной. Затем вернулся к столу, снова взял в руки бумагу и, повертев, отложил в сторону. В голове крутилось одно: как будет выходить из создавшейся ситуации Еланцев? Остудин был почему-то уверен: если в ближайшие дни в Таежный не прилетит Варя, она может навсегда потерять мужа.

Еланцев появился в поселке на следующий день. По дороге с вертолетной площадки в контору решил заглянуть домой. Надеть чистую рубашку, а заодно выпить чашку кофе — с буровой он улетел без завтрака. Срочных дел в экспедиции не было, и Еланцев не торопился. Поставил на плитку чайник, достал из шкафа банку кофе и сахарницу. Расслабленно сел и стал ждать, когда закипит вода. В это время в сенях скрипнула дверь, и кто-то осторожно постучал.

— Входите, — крикнул Еланцев.

Дверь открылась, и он увидел Настю. Еланцев оторопел от неожиданности и несколько мгновений растерянно смотрел на нее. Потом вскочил, кинулся к ней, подхватил на руки и закружил по кухне.

— Настя, откуда ты взялась? — спросил, не скрывая радости.

— Приехала к тебе. Может, не надо было?

— Да ты что?! — поцеловал он ее в губы. — Я так долго ждал тебя!..

— Я тоже, — сказала Настя. — Но теперь я сюда надолго.

— Навсегда, — горячо он ее поправил и, зажмурив глаза, выдохнул: — А может, это сон? Боже, как я хочу к тебе...

— Я тоже, — прошептала Настя.

Через полчаса Еланцев позвонил Остудину.

— Не теряй меня, Роман, — сказал он умиротворенно. — Я сегодня не появлюсь на работе. Не считай это за прогул.

— Что, Настя? — понизив голос, спросил Остудин.

— Да, — ответил Еланцев и положил трубку.

Через неделю Иван Тихонович пришел к Остудину и объявил:

— Знаешь, Роман, я женюсь.

— А Варя?.. — спросил Остудин. — Что будет с ней?

— Варя не жена, а певица, — Еланцев пожал плечами. — У нее гастроли, поклонники. Вот уже который день пытаюсь разыскать ее по телефону, но не могу. Хотел сообщить ей о своем решении. Говорят, уехала в Горный Алтай полюбоваться природой. Сколько же можно так? Ведь мы не виделись четыре месяца.

— Я тебе не советчик, — сказал Остудин. — В таких делах советы давать трудно.

— Я все решил, — твердо произнес Еланцев, — Свадьба на следующей неделе, так что милости прошу вместе с Ниной.

Свадьба не была шумной. Еланцев пригласил только самых близких: Остудина, Кузьмина, Краснова, сотрудников своего геологического отдела. Настя понравилась всем. Она была в легком голубом платье, на шее — бирюзовое ожерелье, на ногах — изящные белые туфельки. Выглядела она очень интеллигентно. И вела себя соответствующим образом. Не как баба, мертвой хваткой вцепившаяся в мужика, а как очаровательная женщина, летающая на крыльях любви и получающая эту любовь. Она много шутила, танцевала, пела вместе со всеми. Словом, была абсолютно своей в новой для нее компании.

Нине свадьба понравилась. Когда пришли домой, она, слегка хмельная, искренне возмутилась:

— Это что же за жена была у Еланцева? Он здесь, она за тридевять земель мотается по гастролям, которые нужны только ей, и о муже не вспоминает по целому году. Я четыре месяца была без тебя и то от тоски чуть с ума не сошла. Нет, он правильно сделал, что женился на Насте. Настя его не бросит.

И вот теперь Варя объявилась в Таежном. И пришла не к своему бывшему мужу, а на квартиру Остудина, где ее гостеприимно встретила Нина, еще недавно так хвалившая Настю. Варя промокнула платочком влажные глаза, привстала со стула, слегка согнула в кисти руку и протянула Остудину:

— Рада с вами познакомиться.

«Протягивает, как для поцелуя», — подумал Остудин и довольно грубовато стиснул ее тонкую узкую ладонь. Варя, улыбнувшись, высвободила руку, тряхнула ею и пошевелила пальцами.

— А вы сильный, Роман Иванович.

— Извините, — смутился Остудин, не зная, как вести себя с гостьей. Одно дело принимать жену Еланцева, и совсем другое — выслушивать жалобные всхлипы. Он чувствовал всю неловкость своего положения. Прикидываться грубоватым, а тем более циничным ему не хотелось. В глубине души Остудину было жалко Варю. Видимо, она все-таки любила Еланцева. Иначе бы не прилетела сюда. Вот только поезд, на который она торопилась, уже ушел.

— Там у вас еще что-нибудь осталось? — Остудин кивнул на бутылку и сел за стол.

Нина пошла на кухню за тарелкой и столовым прибором. Стол, за которым сидела Варя, стоял у стены. Роман Иванович сел в торце, Варя оказалась сбоку. Свет от абажура падал так, что лицо ее находилось в тени. Над столом на стене висело бра. Остудин приподнялся, дотянулся до выключателя, щелкнул кнопкой. Лицо Вари сразу оказалось на ярком свету. Она поняла нехитрый ход хозяина и тут же отозвалась:

— Не хватает только фотографа.

Остудин посмотрел на подтеки туши под глазами Вари и сказал:

— Вы сегодня не слишком фотогеничны.

— Да уж, конечно, — ответила она.

— Выпьете со мной? — предложил Остудин.

Варя кивнула. В комнату вошла Нина, поставила мужу тарелку, положила нож и вилку, сказала:

— Мне тоже налей.

— Ты-то с чего разошлась? — спросил Остудин.

— Разве вы, мужики, когда-нибудь поймете женскую душу, — произнесла Нина и, посмотрев на Варю, тихонько вздохнула.

— Где уж нам вас понять, — в тон ей ответил Остудин и налил в рюмки коньяк.

Чокнулись, выпили. Варя промокнула губы салфеткой и положила ее рядом с тарелкой.

— Да ты ешь, — сказала Нина, обращаясь к Варе. — За весь вечер крошки не проглотила.

Остудин с удовольствием набросился на еду. Он здорово проголодался, да и мясо было вкусным. Варя посмотрела на него и тоже начала есть.

— Вы, я слышал, недавно были в Праге? — сказал Остудин. — Красивый город?

— Да мы его и не видели, — Варя придавила вилкой бифштекс, отрезала кусочек. — Выступали в Доме культуры завода ЧКД, это на окраине города. На следующее утро повезли нас в какой-то маленький городок, по-моему, Колин. Правда, перед возвращением домой завезли на часок в Пражский Град. Это что-то вроде их