Трое - Валери Перрен

Адриен прикидывается тупицей.

– Попробовать что?

Нина берет пачку конвертов, разворачивает веером и выбирает несколько штук с адресами, написанными от руки. Счета и официальные бумаги ее не интересуют. Она протягивает «веер» Адриену.

– Закрой глаза и выбери наугад.

Он подчиняется, вытаскивает конверт, как фокусник карту. Нина выхватывает у него письмо и оказывается у двери прежде, чем он успевает открыть глаза.

– Пошли в мою комнату?

Она включает небольшой чайник, стоящий на прикроватной тумбочке, через несколько секунд подносит конверт к пару, вскрывает его и отдает письмо Адриену.

– Давай, читай вслух.

Адриену кажется, что он участвует в афере века, и он уже видит себя в исправительной колонии, где над младшими детьми издеваются типы похуже Пи. «Теперь я не только псих, избивший своего учителя, но и мошенник, читающий чужие письма». Сердце у него колотится как сумасшедшее, дыхание сбивается, он дрожит и крепко сжимает листок в побелевших пальцах. «Только бы Нина не заметила!»

Текст написан фиолетовыми чернилами, почерк изящный и нервный. Судорожно вздохнув, Адриен начинает читать:

«Мои дорогие дети!

Альпы шлют вам привет. Погода стоит прекрасная, хотя вечерами свежо. В дождь мы мерзнем, но в июле он, слава богу, редкость.

Мое лечение идет успешно, врачи хотят, чтобы я провела в санатории еще несколько недель. Надеюсь, что успею вернуться к началу учебного года. Вы ведь слушаетесь папу, правда?

Милый мой малыш Лео, ты повторяешь правила орфографии? Сибилла, детка, тебе нравится в летнем лагере? Воспитательницы милые?

Передайте папе, что я люблю его всем сердцем и очень скоро поправлюсь.

Мама».

Адриен возвращает письмо Нине, обратившейся в слух.

– Моя мать никогда мне не писала… – говорит она.

– Ты знаешь, где она живет?

– Нет.

– Ты что, никогда ее не видела?

– Ну почему, видела. Она много раз возвращалась. Наверняка клянчила деньги у деда. Последний раз она явилась в 1981-м. Мне было пять лет.

– И ты это помнишь?

– Кое-что. Мелочи. От нее пахло пачулями.

– Как ее зовут?

– Марион.

– Кем она работает?

– Без понятия…

– Почему ты называешь ее шлюхой?

Нина пожимает плечами.

– А твой отец? Кто он?

– Не знаю.

– Но дед знает?

– Похоже, что нет… А твой отец, Адриен, какой он?

– Женатый… Живет в Париже.

– Вы с ним видитесь?

– Редко… От него пахнет хлорофиллом… И он вечно жует гадкую жвачку. Ненавижу этот запах. Иногда он водит меня в ресторан… Это просто ужас, нам нечего друг другу сказать. Я жду десерта и задаю вопросы, которые придумываю накануне встречи. Иначе была бы не беседа, а сплошные паузы.

– Думаешь, у него есть другие дети?

– Понятия не имею.

– Может, у тебя есть сестра или брат.

– Может, и так.

– Он никогда тебе о них не рассказывал?

– Ни разу.

Снизу, от лестницы, раздался низкий голос Пьера Бо:

– Нина! Что ты там забыла?

Ребята подскочили от испуга. Нина молниеносным движением спрятала конверт под подушкой.

Адриен подхватил скейт под мышку и спустился поздороваться со стариком. Тот кивнул в ответ и произнес, очень серьезно:

– Мне нужно с тобой побеседовать.

Адриену стало не по себе, он решил, что дед Нины вознамерился отругать его за стычку с Пи. Он шел следом за ним на кухню и больше всего на свете боялся, что Пьер запретит ему общаться со своей внучкой. Это немыслимо, неприемлемо, невозможно!

Нина – свет очей Адриена. Вроде как сестра и в то же время не сестра, потому что они сами друг друга выбрали. Нина – очевидная несомненность Адриена. И плевать, что она ходит в мужской туалет (в женском всегда очередь!), крадет и читает чужие письма.

Пьер Бо закрыл за Адриеном дверь и несколько секунд молча смотрел на него. Нина совсем не похожа на деда – у старика серо-голубые глаза. Цвета линялого белья, на которое часто ругается мать Адриена, достав его из стиральной машины. Кожа у Пьера сильно загорелая, дубленая, как куртка Стива Маккуина на любимом постере Адриена. Езда на велосипеде делает свое дело. Старик хмурит лоб, вид у него очень серьезный, и у Адриена пересыхает рот. Еще чуть-чуть – и он почувствует себя как у доски в классе учителя Пи.

– Собираюсь купить подарок Нине на день рождения и решил с тобой посоветоваться… Мольберт и краски ей понравятся, как думаешь?

Адриен так изумился, что ответил с задержкой:

– Да.

– Точно?

– Мне так кажется.

– Тебе кажется или ты уверен? Она все рисует черным, вот я и подумал: может, краски разных цветов помогут ей увидеть мир по-другому?

10

10 декабря 2017

Не удержишь

В ладонях пену

Тает жизнь

Как горит свеча

Ты еще можешь выбрать дорогу

Можешь собственную повстречать

Только вряд ли.

Тоньше струйки соли сквозь пальцы

Легче перышка ты летишь

И по воле своей иль рока

Без печали, сомнений и горечи

Ты идешь вперед со всем миром

Чтобы вместе со всеми уйти.

Вчера хоронили Джонни Холлидея[23].

Сестра Эммануэль, Мари Трентиньян, Нельсон Мандела, Кабю, Волински[24].

На что Нина, Адриен и Этьен потратили все эти годы молчания?

Троица не пела со Стромаем[25], не аплодировала Роджеру Федереру[26], не смотрела фильм «Амели», не оплакивала Майкла Джексона, Принца[27], Алена Башунга[28] и Дэвида Боуи.

«Слышал новости? Я только что узнал». Многое проговариваешь один раз и забываешь, выйдя за дверь.

Мужчина убил детей на школьном дворе. Разгромлен концертный зал. Ужас. Услышав подобное, нам бы следовало набрать номер телефона, спросить, все ли в порядке у близких и друзей, забыв о прошлых раздорах.

Нина, Адриен и Этьен разговаривали друг с другом тысячу лет назад. Мне хочется сообщить им, что завтра прокурор Макона созывает всех-всех-всех журналистов на пресс-конференцию по поводу дела о «машине из озера».

Я хотела бы, но не могу. Давняя песня Франсуазы Арди[29].

Я хочу, я не могу…

Но если однажды решишь, что любишь,

Не жди ни дня, ни недели…

Пора ложиться спать, но я тяну время, слушая музыку, встаю и начинаю подпевать, воображая, что стою в центре арены стадиона, например Уэмбли.

Чокнутая на всю голову.

На улице давно стемнело.

Я дома одна. Само собой разумеется. Tu l’as voulu…[30]

11

Сентябрь 1987

В первый учебный день в шестом классе они вместе пришли в