Метод книжной героини - Алекс Хилл

– Одноклассники свалили несколько стопок в шкафу Евгении Викторовны. Кто же знал, что у нас с тобой тетради с одинаковыми обложками? Я не сразу заметила, что взяла чужую. Так глупо все вышло.

– Глупость – твое второе имя.

Задерживаю дыхание, не выпуская наружу несколько неприличных вторых имен для него. Быть милой и веселой, да, Катя? Как?!

– Мог бы сказать спасибо за то, что я решила ее вернуть, а не сделала домик для морской свинки.

– Могла бы вернуть ее в кабинет биологии.

– Как раз собиралась, но увидела тебя и…

– Ладно, – отрезает он. – Давай сюда.

Нет, слишком быстро, дружок. Не на той ноте закончили. Как рассмешить камень, никто не знает? Отвожу руку с тетрадью назад, прижимая ее к плечу.

– Предлагаю одновременный обмен заложниками, я тебе не доверяю, – с улыбкой говорю я.

Внимательно смотрю на губы Елисея, чтобы заметить хоть какой-то проблеск веселья, но все впустую. Он молчит, а по ощущениям громко шлет меня куда подальше. Боевой настрой прячется в стыках напольной плитки, оставляя лишь раздражение, которое говорит вместо меня:

– Боже, да я просто пытаюсь разрядить обстановку! У тебя такой вид, будто ты готовишься к войне миров! За ситуацию в кино я уже сто раз извинилась, а это… – трясу тетрадью, – случайность!

Елисей склоняет голову, сохраняя напряженное молчание. Отсутствие его реакции так злит, что я перестаю себя контролировать и забываю о правилах.

– Какой же ты… – говорю я, скривившись. – Знаешь, если я могла бы вернуться в прошлое, то еще и ведро попкорна тебе на голову вывернула. И мне плевать, генерал ты, король или еще черт знает кто! Это не дает тебе права ставить себя выше других!

– Закончила? – спокойно спрашивает Елисей.

– Да! – Впечатываю тетрадь ему в грудь.

Он ловит ее, придерживая ладонью, и выдыхает грозно:

– Не делай так больше.

Тянусь за своей тетрадью, но Елисей отводит руку в сторону.

– Верни! Иначе я подкараулю тебя где-нибудь с двухлитровой бутылкой газировки и устрою шипящий душ.

– Ты меня услышала?

– Ой, только не надо меня пугать, ладно? Думаешь, стал генералом и сразу… – замолкаю, прикрывая глаза, и проглатываю желчь, которая появилась совсем не из-за Елисея.

«Милая. Веселая. Нежная».

И все это не обо мне. Слишком занесло.

– Слушай… – вздыхаю я, – прости, у меня был дурацкий день. Много дурацких дней, если честно. Я не хотела тебя…

– Держи, – говорит Елисей, протягивая мою тетрадь.

Черт! Кажется, я все испортила. Забираю несчастную тетрадку и представляю, с каким разочарованием на меня будет смотреть Катя, слушая доклад. Поспешно разворачиваюсь, чтобы трусливо сбежать с поля боя, где потерпела оглушительное поражение, и делаю пару шагов к лестнице, как вдруг слышу громкое и пронзительное:

– Света!

Оглядываюсь, прижимая подбородок к плечу.

– Все зовут меня Лана, – привычно поправляю я.

– Кабинет психолога в другой стороне… – Елисей приподнимает уголки бледно-розовых губ и добавляет: – Лана.

Он опускает голову и скрывается за дверью кабинета информатики. Ошарашенно хлопаю ресницами, прежде чем сдвинуться с места. Мне показалось? Всего на мгновение, на долю секунды, но он… улыбнулся? Может быть, я не совсем проиграла, просто противник достаточно силен? Мне срочно нужно мнение специалиста.

Катя вручает мне большую чашку кофе со сливками и хватает пару шоколадных конфет из корзинки, стоящей посередине кухонного стола.

– Идем, – говорит она, кивая на дверь.

– Может, лучше на кухне посидим?

– Не парься, Лана, мама до шести на работе.

– И все равно не стоит рисковать. Я не хочу получить новый запрет на посещение вашей квартиры.

Подруга садится на соседний стул и усмехается:

– Иногда мне кажется, что ты боишься ее больше, чем я.

– Ты ее боишься? – удивленно спрашиваю я. – Она тебя?..

Катя ставит чашку на стол, проигнорировав пробковый подстаканник, и разворачивает конфету:

– Знаешь, я все чаще думаю о том, что лучше бы она и правда меня лупила, чем мучила нотациями.

– Не говори так.

– Почему? Мы с ней совершенно полярные, но она все пытается вылепить из меня маленькую копию себя, а я этого не хочу. Не хочу, понимаешь? Мне не нравится эта стерильная чистота, не нравится брокколи и документальные фильмы. Я другая! Неужели это так плохо?

– Конечно, нет. Уверена, со временем…

– Она поймет? – иронично хмыкает Катя. – Этого никогда не случится, разве что с неба спустится сам Создатель и скажет, что она не права. Я уже морально готовлюсь к тому, что перестану общаться с родителями, когда мне исполнится восемнадцать.

– Ты пробовала говорить с ней, объяснить?

– Думаешь, она слушает? Да если бы отец не откупался от меня книгами, я уже давно вышла бы во двор через балкон. Все говорят, что родители хотят, как лучше, но никто не уточняет, что они хотят этого для себя, а не для тебя.

Вспоминаю о пропущенном звонке матери и тянусь за конфетой:

– Люди – эгоисты. В первую очередь мы все живем для себя.

– Вот именно! И я хочу, чтобы у меня было хоть немного личного пространства. Творческий беспорядок в комнате, десять кружек из-под чая на столе. Клянусь, когда я перееду, то буду есть китайскую лапшу пальцами, сидя прямо в постели.

– Это уже за гранью, – хихикаю я.

– Это – моя мечта. Ну и еще написать бестселлер, конечно. Давай рассказывай, как все прошло с Елисеем?

Кружки пустеют, на столе появляется горка фантиков. Смакую остатки сладкого кофе и молочного шоколада и смотрю на Катю, витающую в своих мыслях после моего доклада.

– Эксперимент провален? – с сожалением спрашиваю я.

– Даже и близко нет, – говорит она и поднимается. – За мной, агент Гришковец.

Перебираемся в ее комнату, я сажусь в крутящееся компьютерное кресло, а Катя запрыгивает на кровать и тянется к книжным полкам. Она проводит пальцами по корешкам и берет несколько книг, садится по-турецки и раскладывает их перед собой.

– Кать, он пуленепробиваемый, – говорю я и отталкиваюсь ногами от пола, раскручивая стул.

– У нас есть танковые пушки, но для них еще не время, – с непоколебимой решительностью отвечает она. – Это всего лишь второй шаг, дальше больше. Ты ведь сказала, что он тебе улыбнулся, а это…

– Я не уверена. Он, скорее, посмеялся надо мной, а еще отправил к психологу. Он считает меня ненормальной!

– Это неудивительно.

– Вот спасибо!

– Лана, ты вызываешь у