Я буду Будда - Герман Канабеев

Еще можно найти какую-нибудь точку в глубине стекла, когда едешь в поезде. Или просто неровность, сфокусироваться на ней, и вот уже не ты едешь в поезде, а точка на стекле несется по кронам деревьев, полям, городам. Практически искусство – выбрать такой ракурс, чтобы точка на стекле попала на блестящий рельс встречных путей, и держать ее точно посередине рельса, всем телом отслеживая покачивания вагона.

Больше про счастье ничего не знаю.

Глава 31

Юлю, на которую я не мог смотреть спокойно, я встретил случайно. Ну как случайно. Я специально пришел для этого на Горбушку. Зашел в павильон, где она работала, и уставился на телефоны.

«Какие широкие бедра», – подумал я, когда она подошла и спросила:

– Что-то интересует, подсказать? – и добавила: – Я тебя знаю, ты тут работал раньше.

– Точно, – сказал я и обрадовался, что не нужно придумывать тему для дальнейшего разговора.

Бедра у Юли и вправду были широкие. Выдающаяся задница. Во всех смыслах. Плоский живот и тонкая талия. Я даже не обратил внимания, что у нее очень маленькие сиськи. Совсем нет. И короткая стрижка. Я такие у женщин никогда не понимал. Зато у Юли были «огромные голубые глаза».

Она жила в подмосковном городе Королев. Снимала комнату у женщины, которая всю жизнь отработала продавщицей цветов и теперь не чувствовала никаких запахов. В квартире жутко воняло кошачьей ссаниной, но в комнате у Юли пахло хорошо. Юлей там пахло. И яичницей с сосисками по утрам.

В моменты максимального возбуждения Юля кричала: «Отпизди меня! Отпизди!»

Сначала я аккуратно бил ее по заднице, пока она не вцепилась мне ногтями в спину и не закричала на всю квартиру: «Ебни меня!»

Я отвесил ей полновесного леща. Юля всхлипнула и кончила.

Обычная ебля ее после этого не устраивала. Я заматывал ей руки скотчем, стучал хуем по лбу, раздавал пощечины и выкручивал соски. Юля пищала, страдала, но просила еще. Я думал, она дока в жестком сексе, но оказалось, что для Юли это тоже был эксперимент.

– Я раньше смотрела всякую порнуху извращенную, возбуждалась дико, но боялась попробовать. А с тобой это как-то само получилось. – Она поцеловала меня в нос и добавила: – У тебя красивый нос, Ян.

– Ладно, – ответил я, повернул ее на бок, и надавил рукой на поясницу, чтобы она выгнула спину, и резко вставил ей в анал.

– Нет! – закричала Юля.

Я почему-то подумал об Андрее Ниподатенко, его жене, и всунул Юле до конца.

– Еще, – попросила через стон Юля и с воплем кончила.

Ближе к обеду я вернулся в арбатскую квартиру. Через полчаса пришла Лена. Разгрузила пакеты с едой в холодильник.

– Я люблю тебя, – сказал я Лене.

– Я тоже люблю тебя, Ян, – ответила Лена.

Я развернул Лену спиной к себе, взял за волосы и надавил рукой на поясницу. Она судорожно начала расстегивать джинсы.

– Что такое любовь? – спросил я у нее, когда мы закончили.

– Мы столько времени вместе, а ты не знаешь? – ответила Лена, натягивая джинсы.

– А ты знаешь?

– Знаю.

– Скажи.

– Да пошел ты, Ян, – сказала она.

Глава 32

Никакой деятельности компания, где Таланин был генеральным, а я коммерческим директором, не вела. Кирилл до сих пор был уверен, что он инвестор в деле организации корпоративных тренингов и тимбилдинга. Исправно подкидывал денег на оборудование для проведения этих тренингов и оплату мелких нужд компании. Что позволяло нам с Таланиным оплачивать квартиру и мечтать о светлом будущем, выходя из квартиры только ближе к ночи, чтобы нажраться в ближайшем баре «Гиннеса» и, если повезет, познакомиться с какими-нибудь дамочками.

Если с дамочками не получалось, я среди ночи открывал ноутбук и до утра смотрел на чистый вордовский лист. После таких ночей я почти терял веру, что буду жить в Лаврушинском переулке.

Иногда мне хотелось снова прийти в ту квартиру и спросить у хозяйки: «Бабуль, сука, а ничего проще загадать было нельзя? Давай ты мне расскажешь, что такое любовь, а я не буду писать книгу». Но мне не хотелось так быстро сдаваться. Еще есть время до того, как я скажу: «Четвертый десяток дураку».

Просыпался ближе к обеду. Таланин спрашивал: «Ну что, пишется?»

«Пишется», – отвечал я и ближе к вечеру уезжал к Юле. Иногда писал сообщения Алене. Пока однажды она не ответила: «Не пиши вечером, муж дома».

На следующий день я приехал к ней на работу. Она работала там же, где и раньше.

– Привет, гений, – сказала она.

– Привет, – ответил я.

Мы пили кофе в подсобке. Вспоминали. Я надеялся, что получится ей присунуть, но Алена вела себя так, что вариантов не было.

Когда я собрался уходить и просто прижал ее к себе, она поцеловала меня в подбородок и сказала: «Поздно, Ян». «Ладно», – ответил я и поехал в город Королев.

Глава 33

В январе две тысячи шестого из Индии вернулся Валера. Бородатый, с длинными волосами в хвост. Валера вернулся с тибетским монахом. Тот сидел на кухне, пил чай и улыбался, как олигофрен.

Мы с Таланиным смотрели на него и тоже улыбались, как дебилы. Валера изъяснялся с ним на тибетском так, будто это его родной язык. В принципе, я не сомневался, что он овладеет им в совершенстве даже за такой короткий срок.

– И что теперь с ним делать? – спросил Таланин.

– Денег нужно заработать, мне скоро нужно уезжать.

– Куда? – спросил я.

– Туда же, – ответил Валера.

– И как на нем денег заработать? – спросил Таланин.

– Он – тибетский астролог, сдадим его куда-нибудь, где люди на полном серьезе верят, что стоит им прикоснуться к живому тибетскому монаху, как они тут же обретут просветление. Я буду переводить, вот тебе деньги, – на полном серьезе ответил Валера и добавил: – В Москве таких валом.

Мне показалось, что Валера стал злее, чем до отъезда. Словно что-то понял, но не может объяснить и из-за этого злится.

А монах через месяц сбежал. Как только получил первые деньги от своей астрологии. Нашел в Москве еще одного тибетского монаха из его монастыря, который давал тибетскую медицину, и поселился у него.

Валера купил на свою часть билет, получил визу и снова