Бледный огонь - Владимир Набоков

[550] IPH заимствовал периферийныеосколки

Мистических прозрений и предлагал советы

(Янтарные очки, против затмения жизни),

Как не впасть в панику, пока тебя превращают в духа:

Бочком, скользя, как выбрать гладкую кривую и лететь, словно на салазках,

Навстречу плотным предметам, проскальзывать сквозь них

Или давать другим сквозь вас передвигаться.

Как, задохнувшись в черноте, определить

Терру Прекрасную, ячейку яшмы, как

Сберечь рассудок в спирального типа пространствах.

[560] Какие меры принимать в случае

Несуразного воплощения: что делать,

Если вдруг заметишь, что

Ты стал молодой и уязвимой жабой,

По самой середине проезжей дороги,

Или медвежонком под пылающей сосной,

Или книжным клещом в возрожденном богослове.

Время означает последовательность, а

Последовательность — переменность,

Поэтому безвременье не может не нарушить

[570] Таблицы чувств. Советы мы даем,

Как быть вдовцу. Он потерял двух жен.

Он их встречает — любящих, любимых,

Ревнующих его друг к дружке. Время значит рост,

А рост не значит ничего в загробной жизни.

Лаская все такого же ребенка, жена с льняными волосами

Скорбит у незабвенного пруда, задумчивым наполненного небом,

И так же белокура, но в тени с рыжинкой в волосах, обняв колени, ноги

На каменный поставив парапет, сидит на парапете

Другая, поднимая влажный взгляд

[580] К непроницаемой туманной синеве.

С чего начать? Какую раньше целовать? Какую игрушку

Ребенку дать? Этот насупленный малыш,

Он знает ли о столкновении двух встречных

Машин, убившем бурной мартовскою ночьюмать и дитя?

А та вторая любовь, с подъемом голым ног,

В черной юбке балерины, зачем на ней

Сережки из шкатулки первой?

И зачем скрывает она рассерженное юное лицо?

Ибо по снам мы знаем, как трудно

[590] Говорить с милыми нам усопшими. Они не замечают

Нашей боязни, брезгливости, стыда —

Пугающего чувства, что они не точно те, что были.

Ваш школьный друг, убитый на далекой войне,

Не удивлен, увидя вас у своей двери,

И, полуразвязно, полумрачно,

Указывает на лужи в подвале своего дома.

А кто научит нас,какие мысли звать на смотр

В то утро, что застанет нас шагающими к стенке

Под режиссурой сатрапова наймита,

[600] Павиана в мундире?

Мы будем думать о вещах, известных нам одним, —

Империях рифм, сказочных царствах интеграла,

Прислушиваться к дальним петухам и узнавать

На серой шершавой стенке редкий стенной лишайник,

И, пока нам связывают царственные руки,

Мы посмеемся над презренными, весело язвя

Ретивых кретинов,

И, шутки ради, плюнем им в глаза.

Не помочь также изгнаннику, старику,

[610] Умирающему в мотеле с громким вентилятором,

Вертящимся в знойной ночи прерий,

Пока снаружи брызги разноцветного света

Доходят до его постели, как темные руки прошлого,

Дарящие самоцветы, и быстро приближается смерть.

Он задыхается и заклинаетна двух языках

Туманности, ширящиеся в его легких.

Рывок, раскол — вот все, что можно предсказать.

Быть может, обретешь le grand néant; быть может,

Протянешься опять спиральюиз глазка клубня.

[620] Как ты заметила, когда мы проходили в последний раз

Близ института: «Право, я не вижу

Различия между этим учреждением и адом».

Мы слышали, как гоготали и фыркали сторонники кремации, покуда

Могильщиков изобличал реторту,

Как помеху при рождении духов,

Мы все избегали критиковать религии.

Знаменитый Стар-Овер Блю рассмотрел роль

Планет как пристаней для душ.

Обсуждаласьсудьба зверей. Китаец дискантом

[630] Разглагольствовал об этикете чайных церемоний

С предками и до какого восходить колена.

Я рвал в клочья фантазии Эдгара По

И разбирал детские воспоминания о странных

Перламутровых мерцаниях за гранью, недоступной взрослым.

Среди наших слушателей были молодой священник

И старый коммунист. IPH мог, по крайней мере,

Соперничать с церковью и с партийной линией.

В позднейшие годы он захирел:

Буддизм укоренился. Медиум протащил контрабандой

[640] Бледное желе и витающую мандолину.

Фра Карамазов, бормоча свое идиотское

Все позволено, пролез в иные классы;

И, во исполнение желания рыбки-зародыша в матке,

Стая фрейдистов потянулась к могиле.

Это безвкусное предприятие кое-чем помогло мне.

Я понял, что надо игнорировать при моем обследовании

Смертной бездны. И когда мы потеряли наше дитя,

Я знал, что не будет ничего: никакой самозваный

Дух не коснется клавиатуры сухого дерева, чтобы

[650] Выстукать ее ласкательное имя; никакой призрак