Север - Луи-Фердинанд Селин

– Договорились!.. встречаемся на перистиле!

А я добавляю, просто, чтобы уточнить…

– В пять тридцать!

Расследование не затянулось… свернули, я бы даже так сказал… у этого бородача, должно быть, есть для этого свои причины… может быть, позже узнаем… а пока что: пять часов тридцать! вижу, поспать нам не удастся… о, тут не до сна! вот Ля Вига, тот, кажется, постоянно спит… точнее, дремлет, с отсутствующим видом… я на него смотрю… он снова начал косить!.. и вдруг, стоило мне на него взглянуть, он как завопит! опять началось… и к тому же еще по-немецки!..

– Leute! leute!.. ich bin der mörderer!.. ich! ich![206]

Он бьет себя в грудь! обвиняет себя!..

– Я! я! убийца!

– А ну замолчи! придурок! ты же был с нами!

Все видели его с нами! к счастью! он сидел между Крахтом и Изис!.. но все же, для него это плохо!.. бородач хочет все знать… сейчас я ему все объясню… Крахт ему объясняет…

– Nichts!.. nichts… Schauspieler! nervös! актер! истеричный!

– Он актер?…

– Die bühne! die bühne gesehen![207]

Я хочу объяснить ему, что это спектакль!.. просто он недавно видел сцену, но сам на ней не был!.. а для него это ужасно!.. приступ зависти! судья отвечает…

– Ach!.. ach!

Все люди, которые уже собирались уходить, возвращаются… они слушают, как он вопит: ich! ich! я!.. mörderer! но они в это не верят и смеются… они же знают… все!.. даже русские и матроны… они все были в Tanzhalle!.. просто этот franzose совершенно спятил! «Schauspieler!» он совершенно verrückt!.. «überspannt!.. перевозбудился!»… они его знают, все понятно! я вижу здесь даже проявление некоторой симпатии… повод не очень приятный, но все-таки… такого в Цорнхофе до сих пор не наблюдалось… Untersuchungsrichter бородач отошел подальше, стоит в грязи… стоит там и смотрит на нас… Ля Вига уже не орет, он снова обрел свой привычный образ «человека ниоткуда»… и свое косоглазие…

– Sie nehmen ihn mit?[208]

Кричит он мне…

– Ja! ja! ja!

Я категоричен: конечно, я беру его с собой!

– Sie sind verantwortlich?[209]

Конечно же, я ответственный!

– Sicher! sicher![210]

Мария-Тереза приходит ко мне на помощь, она боится, что я не все понял…

– Он спросил у вас, берете ли вы его с собой?

– Да! да, мадмуазель!.. конечно, я совершенно согласен!.. тысяча благодарностей! а что касается ответственности! я всегда был ответственным!

Она направляется к стоящему в грязи судье… говорит с ним… он достает монокль из кармана своего жилета, пялится на нас… вижу, они разговорились… что-то обсуждают! оба увязли в грязи… дают друг другу руки, помогают выбраться… возвращаются назад… проходят совсем недалеко от нас… ни слова!.. как будто нас не существует… очень хорошо!.. ладно! нам остается лишь подняться к себе, но тут: hep! hep!.. меня останавливает Крахт… для нас: приказ!.. мы должны сейчас же переехать!.. а в гостиной расположится судебный следователь… со своими четырьмя солдатами Wehrmacht'a… я же должен только заходить туда утром и вечером, чтобы осмотреть Revizor'a… и принести ему его похлебку… вот и все!.. мы должны оставаться наверху у себя в башне… и ждать!.. а в гостиной нам было совсем неплохо… эта такая любезная Мария-Тереза, наверняка, потихоньку наговорила о нас всяких гадостей, именно об этом они и беседовали с бородачом, черт бы их побрал!.. я на минуту задумываюсь… и говорю Лили и Ля Виге:

– Сходите-ка наверх, посмотрите, как там! приберитесь немного!.. а я скоро приду!.. только сделаю один укол!.. сперва!

Мне пришла в голову одна мысль… Revizor, наверняка, знает, кто такой этот бородач, судебный следователь… я стучу в дверь гостиной, вхожу – никого… кроме ревизора, лежащего на боку, на носилках… ничего не изменилось… ревизор говорит со мной… он меня видит… и спрашивает…

– Untersuchung?… следствие?

– Ja! ja!

Теперь моя очередь!

– А кто этот толстяк?… dieser dicke?…

– Ja! ja!

– Кто это такой?

– Раньше он был парикмахером… дамским парикмахером… на Gegmerstrasse… еще до Гитлера… он устраивал митинги! вы понимаете?… politik!

– Nein!.. nein!

Больше он может ничего не говорить, достаточно!..

– А как ваша рука?

Я осматриваю ее… и его ногу… наверняка, перелом берцовой кости, нижней трети… я сделаю ему небольшое приспособление с двумя шинами… он будет ходить… два костыля… конечно, это не бог весть что, но лучше, чем ничего… я объявляю ему…

– Скоро будете гулять! spazieren!

– О, danke!.. danke!

Вдруг его озаряет!.. опять мания преследования!..

– Die frauen! die frauen! женщины!

Начинает он снова! ему кажется, что эти фурии вернулись!

– Nein! nein! kaput! kaput! alle kaput!

Я его успокаиваю… брум! брум!.. для смеха!.. я еще и имитирую взрывы бомб!.. я знаю общее настроение… знаю, как надо с ними себя вести! чем хуже, тем лучше!

– Я вернусь к вам до ночи, герр ревизор! брум!.. вы не голодны? hunger?

– Ja! ja!.. очень!.. sehr!

Я принесу ему его похлебку… а если здесь будет этот тип, судебный следователь, дамский парикмахер, тогда посмотрим… со своим wehrmacht'ом…

* * *

Как только я слез со своего матраса, первая моя мысль была: revizor!.. прежде всего, к нему!.. мне было не трудно проснуться, я ждал рассвета… по правде говоря, было еще темно… «четыре часа» на моем хронометре… итак, вперед!.. я спускаюсь, толкаю дверь, вхожу в гостиную!.. никого!.. ни бородача, ни часовых… а вот revizor, лежа на боку, что-то мне говорит… он сполз со своих носилок, пытаясь помочиться… лежит на паркете… и сразу же вводит меня в курс дела…

– Они так сюда и не пришли, вы знаете… они ушли, наверное, испугались!..

– Уехали на машине?

– Nein! nein!.. zu fuss! пешком! sofort!.. мигом! ein!.. zwei! Он хихикает, пытается их изобразить, но ему больно… ein! zwei! строевым шагом!.. я его поднимаю, снова укладываю на носилки… и спрашиваю его…

– Чего они испугались?