Смертию смерть поправ - Евгений Львович Шифферс

И он крикнул еще раз и побежал навстречу Хаи, Урии и змеям, и белому козлу Эдипу, которые ждали его, подхватили к себе и понесли, и змеи лизали раны его и запекали их в вечность, а Урия надел на себя венец, чтобы немного рассмешить Иисуса.

Глава двадцать восьмая

Некоторые вопросы

Вопрос № 1.

Разве экзистенция Сократа не предполагает неполноту Платона и Аристотеля?

Разве экзистенция царевича Сиддхартха, отрицателя древних Вед, не предполагает неполноту Буддизма?

Разве экзистенция Иисуса Христа не предполагает неполноту Христианства?

И разве все эти Жизни не суть ОДИН вопрос? НЕВСЕЕДИН?

Три СЫНА ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ приходило в мир, и не узнали их. ЗАЧЕМ?

Вопрос № 2.

И вспомнил Петр, что говорил Иисус о ТРОИЧНОМ крике петуха, вспомнил Петр предательство свое и вышед вон, плакал горько. Иуда же, в гордыне человека угадавший волю Христа и рискнувший ПРЕДАТЬ его на испытание в истинности, ПОВЕСИЛСЯ, а ведь он всего лишь слишком добросовестно, впрочем, как и Иисус, исполнил реченное законом и пророками: И взяли тридцать сребренников, цену Оцененного, Которого оценили Сыны Израиля.

Кто же из этих двоих, не говоря уже о Двенадцати, которые спали, а выспавшись, разбежались, кто же из всех нас ПРЕДАТЕЛЬ?

Вопрос № 3.

О чем шумят совопросники мира сего?

Они шумят, что неясно, как зачат был Иисус и как смог воскреснуть. Все остальное ясно книжникам, к примеру, скажем, все ясно с происхождением человека от обезьяны и с происхождением вселенной, все ясно так же и с тем, как человек рождается при НОРМАЛЬНОМ зачатии.

И отчего человек ходить умеет! ясно всем, и отчего научился любить, все ясно всем, кроме БЫТИЯ ХРИСТА?

Вопрос № 4.

В главе 16 Евангелия от Матфея Иисус открывает Церковь в Петре, том самом Петре, который ТРИЖДЫ отречется от него среди людей, а в главе 10-ой, когда Иисус посылал учеников в мир, он говорил им, что тот, кто отречется от него перед людьми, будет ОТРЕЧЕН им и перед отцом небесным.

ПОЧЕМУ ЖЕ молчит ЦЕРКОВЬ?

Вопрос № 5.

Многие люди, фарисеи и книжники, ученики и женщина с кровотечением, думали и помышляли о Нем «сами в себе», а он, Иисус, познавал их мысли. Это всегда был акт высочайшего духовного напряжения, акт медиумический, и врачевание Им болезней, первопричинно психических, школьно объясняется естествознанием, точно так же, как и чудеса хождения по воде самотелекинезом или спиритической потерей веса, или многими успехами йогов. Все эти простейшие акты не были ОСОЗНАННЫМИ спекуляциями о чудесах для достижения большей убедительности проповеди учения, они были абсолютно естественными и внушали ПОСТЕПЕННО человеку его божье происхождение, ибо ничем другим он не мог объяснить это свое умение. Более того, эти упражнения бесконечно ПЕРЕРОЖДАЛИ его психику и волю именно в бытие — в бесконечности, и лишь узнав в себе необходимость быть распятым в Иерусалиме, он спрашивает учеников, что говорят о нем в народе и подтверждает свое божественное происхождение, утверждает волю божью выше воли человеческой, когда негодует на отмеченного Петра в его предостережениях Иисусу, в его мольбе не предавать себя на убийство.

Историей религии и философии никогда не отмечалось СТАНОВЛЕНИЕ Христа из Сына Человеческого в БОГОЧЕЛОВЕКА, ибо он мог и не стать им, если бы не его волевой акт веры, потому что потенции его (хоть и были велики) все же оставались в рамках человеческих возможностей. Представляется, что именно это описание СТАНОВЛЕНИЯ, описание акта бытия экзистенции Христа во всей его полноте и есть суть Евангелий, и есть их непреходящая ценность. Иисус был философ и требовал от себя, от собственной экзистенции доказательств возможности прожить и умереть по заповедям созданного учения, где основа основ в интенциональной любви человека к любому иному, даже к врагу, даже к распинающему тебя на кресте. Иисус был философ и он проверил на себе, можно ли любить НА КРЕСТЕ, и познал, что трудно, безмерно трудно — ЗАЧЕМ ЖЕ, ОТЕЦ МОЙ, ТЫ ОСТАВИЛ МЕНЯ? — но все же возможно.

И точно так же, как обожествляли в ТОТЕМЕ Эдипа, в БУДДИЗМЕ будду Готама, ОБОЖЕСТВИЛИ человека Иисуса Христа, лишь бы трусливым своим сознанием человеков не искать смысла его притч, ибо он прост и страшен: СЛОВО, которое БОГ, которое было ВНАЧАЛЕ, родилось от кровосмешения и смертей зверя, собственно ЖИЗНЬ человеков вьттттла из смерти и спасется лишь в готовности к ней, лишь смертию смерть поправ через бесконечность любви. СМЕРТИЮ СМЕРТЬ ПОПРАВ?

Вопрос № 6.

Учение Христа Иисуса есть философская система о сути СЛОВА-ЭДИПА-КРАСНО-БЕЛО-ЧЕРНОГО-КОЗЛА-ПРАКРИТИ.

Эта философия ВОЗРОЖДЕНИЯ первооснов бытия, первопричин и архетипов, это истинно начало ИСТОРИИ человека-САМОСТРОИТЕЛЯ БЫТИЯ ЧЕРЕЗ СВОЮ СМЕРТЬ. Эта философия в части своей стала религией народов, в части наукой народов. МОЖЕМ ЛИ МЫ ВМЕСТИТЬ ЕЕ В НЕДЕЛИМОСТИ ЭКЗИСТЕНЦИИ? ИСТИННО ГОВОРЮ ВАМ: ЧТО ВЫ СВЯЖЕТЕ НА ЗЕМЛЕ, ТО БУДЕТ СВЯЗАНО И НА НЕБЕ, И ЧТО РАЗРЕШИТЕ НА ЗЕМЛЕ, ТО БУДЕТ РАЗРЕШЕНО И НА НЕБЕ.

(Ев. от Матфея)

15 ноября 67 г. — 18 февраля 68 г., Таруса

Книга третья

Версия о трансмиграции

Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе.

Ев. от Матфея

§ 1.

Иногда мне кажется, что мои размышления о ТРАНСМИГРАЦИИ есть какая-то странная игра, которую я веду с собой, установив ее правила. Это происходит оттого, что подтверждений моей ВЕРСИИ очень много, предельно-много-куда-ни-глянь, и мне начинает казаться, что я схожу с ума, что это у меня маниакальная идея открытия истины, маниакальная идея ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО предложения об искуплении мира, потому что я не шутил тогда, когда говорил с Фомой о его первом шаге к безумию, первом шаге, который делает своей волей человек, когда ОСОЗНАЕТ ответственность за теплоту солнца, звон рек, плач людей. Все мои знания о мире сводились к истинам, которые так или иначе быстро складывались в голове, и чем быстрее они складывались, тем проще было их подтверждение в суде людей, все мои мысли о мире, вся информация о нем была школьно ясной, а потому, так открывалось мне многим страданием, предельно ложной. Если бы у меня была вера в БОГА, я бы спасся в ней, если бы я был все