Синдром тьмы - Рокиа

– Осторожно!

В ту же секунду я оказываюсь в объятиях какого-то парня с черными волосами. Его голубые глаза в сантиметре от моих. У меня перехватывает дыхание, когда я замечаю корону над его головой. Еще один принц?

– Сиа, ты в порядке? – Дерек хватает меня за руку, отвлекая от разглядывания ауры таинственного парня. Я ошарашенно моргаю и смотрю вокруг себя. На огромной скорости от нас удаляется мотоцикл, который чуть меня не сбил. Если бы этот парень не оттащил меня в последнюю секунду, сейчас мне бы вызывали скорую.

– Болит что-нибудь? Может, вызвать врача? – Дерек крепко держит меня за руку и внимательно смотрит в глаза.

– Все хорошо, меня спас… – Я перевожу взгляд на таинственного парня. – Как тебя зовут?

Он улыбается.

– Калеб.

Калеб.

Дерек слегка улыбается в знак благодарности, кладет руку мне на спину и ведет меня ко входу здания. Краем глаза я замечаю, что парень провожает меня взглядом. У него совсем другая корона: не ледяная, как у Дерека, и не золотая, как у папы. Она черная и обернута колючими ветвями.

Внутри грохочет музыка, все пьют и беззаботно танцуют. В середине толпы я замечаю Геймлиха, который пытается впечатлить девушек своими жалкими ужимками. Идгар обнимает Оливию за талию, они танцуют так слаженно, что кажется, будто они в каком-то своем измерении.

– Пойдем тоже танцевать! – Я тяну Дерека за руку, он неохотно подчиняется, и мы выходим в центр зала. Я обнимаю его за шею и прижимаюсь щекой к его плечу. Его запах опьяняет меня, его руки гладят мою спину.

Я замечаю официанта с подносом в руках. Я машу ему рукой, чтобы он подошел, беру два бокала и благодарю. Дерек делает большой глоток, а потом переливает половину жидкости из моего бокала в свой. Я сердито смотрю на него.

Он пожимает плечами.

– Мы не хотим, чтобы вечер закончился рыданиями и тошнотой.

Я собираюсь возразить, но тут подходит Оливия.

– Сиа, сходишь со мной в туалет? – ей приходится повысить голос, чтобы перекричать музыку. Я киваю. Дерек забирает у меня бокал.

Я иду за Оливией, пробираясь сквозь толпу. Женские туалеты расположены в конце главного коридора. Когда мы наконец добираемся до них, я останавливаюсь у двери и пропускаю Оливию вперед. Но, кажется, она сильно из-за чего-то взволнована.

– На самом деле мне не надо в туалет. Я хотела попросить тебя об огромной услуге… – бормочет она и краснеет от смущения. – Я… ушла из дома… поругалась с родителями.

Я радостно улыбаюсь.

– Наконец-то, это же замечательно! Давай отпразднуем?

Ее родители все время обращались с ней как с узницей, втемяшили ей в голову, что она никогда ничего не добьется. Какое облегчение узнать, что она наконец начала делать первые шаги, чтобы стать самой собой. Но почему-то она мрачнее тучи, должно быть что-то еще ее беспокоит.

– Проблема в том, что… мне некуда пойти. Идгар привез меня к себе домой, но я не могу там оставаться. Я не хочу стать для него обузой. К тому же ему нужно свое пространство, поэтому я подумала, раз ты живешь одна в огромном особняке…

«И из-за этого она так волнуется?» Я развожу руки в стороны.

– Конечно, мой дом – твой дом.

Она заключает меня в объятия и благодарит дрожащим голосом. Я глажу ее по спине, ее хрупкое тело сжимает меня с такой силой, которой я в ней не подозревала. Пока мы возвращаемся к остальным, я разглагольствую, сколько классных вечеринок мы сможем вместе устроить, а она смеется, представляя реакцию Тома на это. Проходя мимо фуршетных столов, она берет несколько закусок, которые могут понравиться Идгару.

Я скрещиваю руки на груди и недовольно качаю головой.

– Придется объяснить тебе разницу между мамой и девушкой.

Она оглядывается по сторонам, боясь, как бы кто-нибудь не услышал мои слова, потом делает мне знак говорить тише.

– Я не его девушка, – бормочет она, едва шевеля губами.

Я закатываю глаза.

– Ой, ну конечно. Вы еще на этой непонятной стадии. Ладно, я пошла, как закончишь набирать закуски для него, догонишь.

Я разворачиваюсь и ныряю в толпу людей, двигающихся в ритме музыки. Пробираясь сквозь толпу, я достаю телефон и отправляю сообщение Тому, чтобы предупредить о переезде Оливии. Через минуту он отвечает, что приготовит ей комнату рядом с моей. Отлично. Я врезаюсь в кого-то, и мой телефон летит на пол. Я наклоняюсь, чтобы поднять его, и именно в этот момент музыка на секунду затихает. Затем начинает играть медленная, романтичная песня, свет приглушается. Все разбиваются на парочки. Дерек должен потанцевать со мной.

– Должно быть, это судьба, – загадочный принц с черной короной ослепительно улыбается мне.

– Ты? Что ты тут делаешь?

– Надеюсь, буду тут работать.

На нем белый свитер, который подчеркивает его фигуру. Мне ужасно хочется расшифровать его проклятие. Я никогда не видела такой короны.

– Подаришь мне танец в награду за спасение?

– Я танцую с другим парнем, извини.

Я хочу его обойти, но в этот момент вижу, что Дерек танцует с Татьяной, их тела почти соприкасаются, и я чувствую волну гнева. Эта чертова фея не упускает момента.

– Кажется, он занят. Может, все-таки потанцуем? Я не кусаюсь, честно, – он протягивает мне руку.

Раздраженная из-за Дерека и Татьяны, я киваю парню. Когда он дотрагивается до меня, по моей спине пробегает легкая дрожь. У Калеба густые брови, уверенная улыбка и ледяная кожа. В отличие от Дерека, принца, сверкающего как айсберг на солнце, холодный взгляд этого парня наполнен мрачными, зловещими эмоциями, словно ледяное дуновение из глубокой пещеры.

– Почему ты так на меня смотришь? – спрашивает он.

– Потому что я пытаюсь прочитать твое проклятие.

– И что ты видишь? – Меня поражает, что он с любопытством отвечает мне, не проявляя ни малейшего удивления.

– Корону.

Он расстроенно морщит нос.

– Никогда не ладил с королевской семьей, – шутит он.

– Почему?

Он облизывает губы, прежде чем ответить. Пока мы говорим, он уверенно кладет руки мне на талию и крепко прижимает меня к себе.

– Чопорные, самовлюбленные, неспособны помочь своим подданным в трудную минуту. Сколько было случаев в истории: когда что-то идет не так, они тихонько запираются в своих замках и оставляют простых людей умирать. Такое мне не по душе.

Он так точно все описывает, мы говорим почти на одном языке. Между нами крепнет нить взаимопонимания.

– А что тебе по душе?

– Мужество отбирать деньги у богатых, чтобы