Проклятая весна - Эш Дэвидсон

Папа, прищурившись, рассматривал пляж. Карпик продолжил работать с деревом.

– Мне холодно, – сказал он наконец. Папа не сразу отреагировал, глубоко задумавшись. – Папа, мне холодно, – повторил Карпик.

– Тогда давай собираться. Он подождал, пока Карпик уберет нож в нагрудный карман, и нагрузил его руки деревянной добычей, которую они собрали.

Когда они вернулись домой, папа вдруг стал очень серьезным. Он провел Карпика в заднюю спальню, где на тумбочке лежали очки для чтения. Папа открыл ящик тумбочки и подождал, пока Карпик положит туда свой нож.

– Нож – это инструмент, а не игрушка, – объяснил папа. – Если хочешь его взять, попроси у мамы. Ты не должен доставать его сам, ясно?

Карпик кивнул. Мама стояла в дверях, слегка раскрыв рот.

– Ты пахнешь морскими водорослями, малыш, – улыбнулась она. Раньше у нее болел живот, но теперь ей стало лучше.

Папа принюхался к волосам Карпика.

– Ух ты, правда пахнешь, – притворно удивился он и начал щекотать сына. Тот взвизгнул:

– Не надо! – Извивался он, но не слишком сильно, чтобы ненароком не высвободиться.

10 июня

Рич

Коллин застегнула Карпику молнию на дождевике. Он умолял их взять с собой старого пса.

– Не в этот раз, – сказал Рич. Когда они вывели его погулять вчера, он доковылял до шоссе и встал посередине дороги, жалобно скуля. Цепь может испортить собаку.

Карпик побежал вперед по Лысому холму и спустился с другой стороны, чтобы спрятаться в кустах ежевики. Рич взял холодную руку Коллин и сжал ее три раза. Она сжала в ответ. Ей удавалось бороться с утренней тошнотой, если она не забывала завтракать.

– Карпик? – позвала Коллин.

– Куда же он делся? – притворился Рич.

– Я не знаю.

– Может быть, его съели медведи.

– Медведи не едят людей, – ответил Карпик из подлеска. Рич зарычал, а Карпик выскочил из кустов, крича от страха.

Они уселись, прислонившись спинами к дереву 24-7. Кора приятно давила на плечи Рича. У него не было выбора, кроме как согласиться на предложение этого человека и отдать землю, оставив за собой долг в двадцать тысяч. Даже если бы он нашел кого-то другого, кто купит землю дороже, на это ушло бы несколько месяцев. И что ему делать с работой?

– Что? – Коллин смотрела на него.

– Ничего.

Карпик забрался Ричу на колени.

– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь? – задал ему вопрос Рич.

– Резчиком по дереву. А кем ты хотел стать? – спросил Карпик, приподнимая голову, чтобы посмотреть Ричу в лицо.

– Я? – Рич вздохнул, но это не смягчило напряжение в его груди. Вот ребята повеселятся, когда узнают об этом. Рич продал участок любителям природы из Лиги? Они ему до конца жизни будут это припоминать.

– Папа?

– Что?

– Кем ты хотел стать, когда вырастал?

– Вырастешь, – поправила его Коллин.

Рич посмотрел вниз на пни в Нижней Проклятой роще и на грязные дороги, разрезающие крутой склон.

– А кем ты хотел стать, когда вырастешь? – поправился Карпик.

– Никто никогда меня об этом не спрашивал, – ответил Рич, обнимая Коллин. – Видимо, лесорубом, – произнес он наконец.

Если бы он мог выбрать любой момент, чтобы остаться в нем навсегда, он бы выбрал именно этот: они сидят вместе, все втроем, сзади высится дерево 24-7 – упрямое, горделивое, и на ближайшую неделю или две – все еще его собственное.

Карпик заерзал. Рич со стоном снял его с колен.

– Пора возвращаться домой, – сказал он, помогая Коллин встать.

– Догони меня! – крикнул Карпик.

– Я слишком стар для того, чтобы за тобой угнаться. Я старый и… – И он рванул с места.

– Нечестно! – закричал Карпик, – Подожди! Папа! Подожди!

Коллин готовила ланч – сэндвичи с арахисовым маслом и сыром, хоть и было всего лишь десять утра. Рич установил настольную пилу и снял брезент со стопки дров.

– Я сказала Энид, что она может оставить у нас детей по дороге, – сообщила Коллин, когда он вернулся, все еще оглушенный шумом пилы.

Карпик сидел за столом, на котором лежали раскиданные газеты, и работал над своей фигуркой из дерева.

– Я устал, – пожаловался он.

– Убери нож, – велела Коллин. Карпик закрыл его и вылез из-за стола.

Рич зевнул:

– И я устал. – Он наблюдал за Карпиком, направлявшимся в коридор. Тот вернул нож в ящик и затем бросился на кровать, притворяясь спящим. Ямочки на щеках выдавали его. Рич уселся рядом с ним. Карпик приоткрыл один глаз, а затем взобрался на грудь Ричу, пытаясь придавить его к кровати. Рич начал его щекотать и Карпик визжал и вырывался, пока они оба не выдохлись.

– Одно из моих заветных желаний сбылось, – сказал Карпик, играя с пуговицей на рубашке Рича.

– Какое именно желание? – спросил Рич.

– Я пожелал, чтобы у тебя появился еще один Скаут, – сказал Карпик, глядя на Рича сквозь густую челку своими зелено-голубыми глазами с золотыми крапинками. Его костлявая грудь прижималась к ребрам Рича. – И золотую рыбку, – добавил Карпик, прикусив губу.

Снаружи раздался гудок.

– Они пришли! – завопил Карпик. Он вскочил на ноги и выбежал наружу.

Был ли это последний раз, когда Рич его видел? Успел ли он заметить, как его голова скрылась за холмом в папоротниках? Или это показалось ему уже потом?

– Куда ты хочешь её отвести? – спросила Энид у Коллин, держа малышку на руках.

– Я ее возьму. – сказала Коллин и застонала. – Она становится такой тяжелой.

– Уж я-то знаю, – вздохнула Энид.

Девочки сели на крыльцо, снимая сапоги. Через переднее окно Рич увидел Юджина, сидящего в грузовике с Агнес. Они возили ее к окулисту в Медфорд и должны были провести там весь день. Они с Юджином старались держаться друг от друга подальше – после того, как они выполнили последнюю работу на «Сандерсона», разошлись, не обменявшись ни словом. Рич ещё не был готов к встрече с ним: вид бледняющих синяков и заживающих порезов вызывал в нем легкий стыд. В конце концов Рич протянет ему руку, и они обменяются рукопожатием, договорившись оставить всё в прошлом, но не сейчас. Не сейчас.

– Уайет! Веди себя хорошо! – крикнула Энид из коридора. – Ты составила список? – обратилась она к Коллин.

До того, как «Сандерсон» распилит последнюю партию древесины и поделит прибыль, оставалась еще неделя или две, а деньги