Аэропорт. На грани катастрофы - Артур Хейли

– Буду… если смогу.

– Почему ваш муж улетел в Рим?

Она прошептала еле слышно:

– Я не знаю.

– У вас есть там друзья? Родственники?

– Нет… В Милане есть дальний родственник, но мы его совсем не знаем.

– Ваш муж состоит в переписке с этим родственником?

– Нет.

– Мог ваш муж почему-либо вдруг пожелать навестить этого родственника?

– Нет.

– Послушайте, лейтенант, – вмешалась Таня, – никто же не летит в Милан рейсом два. Для этого существует «Алиталия» – прямой рейс до Милана, да он и дешевле. И сегодня вечером самолет «Алиталия» улетел тоже.

– Да, видимо, мы можем забыть об этом родственнике, – согласился Ордвей. – Есть у вашего мужа какие-нибудь дела в Риме? – спросил он Инес.

Она отрицательно покачала головой.

– А чем вообще занимается ваш муж?

– Он берет… брал подряды.

– Какого рода подряды?

Мало-помалу Инес начинала приходить в себя.

– На постройку зданий, жилых домов…

– Вы сказали «брал». Он больше этим не занимается? Почему?

– Дела пошли плохо…

– Вы имеете в виду денежную сторону?

– Да… А почему вы спрашиваете?

– Пожалуйста, поверьте мне, Инес, у меня есть на то серьезные основания. Речь идет о жизни вашего мужа… и еще многих других. Поверьте мне на слово.

Инес подняла глаза на Ордвея. Их взгляды встретились.

– Хорошо.

– У вашего мужа и сейчас денежные затруднения?

Инес помедлила лишь секунду:

– Да.

– Серьезные?

Инес молча наклонила голову.

– Он разорился? У него долги?

Совсем шепотом:

– Да.

– А где он раздобыл денег на полет в Рим?

– Мне кажется… – Инес хотела было сказать, что муж заложил ее кольцо, но внезапно вспомнила про квитанцию «Транс-Америки» о выдаче ему билета в кредит. Она вынула измятую желтую бумажку из сумочки и протянула ее Ордвею. Уэзерби тоже подошел взглянуть.

– Она выписана на «Берреро», – заметил Уэзерби. – А подпись неразборчива – можно понять и так и этак.

– Он и в списке пассажиров значился как Берреро, – напомнила Таня.

– Сейчас это не имеет значения, – сказал Ордвей, – но в общем-то это старый трюк, к которому прибегают, когда человек неплатежеспособен. Подменяют первую букву другой, чтобы платежеспособность нельзя было проверить – во всяком случае, сразу. А потом, когда ошибка обнаруживается, сваливают всю вину на того, кто выписывал квитанцию. – Держа желтую бумажку в руке, Ордвей повернулся к Инес и спросил сурово: – Почему вы на это согласились? Вы же знали, что это мошенничество.

– Я совсем ничего про это не знала, – возмутилась Инес.

– Откуда же у вас эта бумажка?

Инес довольно сбивчиво принялась рассказывать, как она обнаружила квитанцию и поспешила в аэропорт, надеясь перехватить мужа, пока он не сел в самолет.

– Значит, до сегодняшнего вечера вы понятия не имели о том, что ваш муж собирается куда-то лететь?

– Нет, сэр.

– Ни малейшего?

– Нет.

– И даже сейчас вы не понимаете, зачем ему это понадобилось?

Инес поглядела на Ордвея с тревогой:

– Нет.

– Ваш муж совершал когда-нибудь нелогичные поступки?

Инес колебалась.

– Ну так как же, – допытывался Ордвей, – случалось с ним такое?

– Случалось, иногда… в последнее время.

– Он был неуравновешен?

Шепотом:

– Да.

– Впадал в ярость?

Помолчав, Инес утвердительно кивнула, хотя и с явной неохотой.

– У вашего мужа был сегодня с собой чемоданчик, – спокойно, не меняя тона, проговорил Ордвей. – Маленький плоский чемоданчик вроде портфеля. И по-видимому, он представлял особую ценность для вашего мужа. Вы не знаете, что у него могло там быть?

– Не знаю, сэр.

– Вы сказали, Инес, что ваш муж брал подряды – строительные подряды. Приходилось ли ему в процессе работы пользоваться взрывчаткой?

Вопрос был задан как бы вскользь и так неожиданно, что не сразу привлек к себе внимание. Но когда он дошел до сознания каждого, в комнате внезапно воцарилась напряженная тишина.

– О да, – сказала Инес. – Очень часто.

Ордвей помедлил и спросил:

– Ваш муж хорошо разбирается во взрывчатых веществах?

– Мне кажется, да. Ему нравилось с ними работать… Но он… – Внезапно Инес умолкла.

– Что – он, Инес?

– Он обращается с ними очень осторожно… – Апатия Инес прошла, она теперь явно нервничала. Взгляд ее перебегал с одного лица на другое. – А почему вы об этом спрашиваете?

– А вы совсем не догадываетесь почему, Инес? – вкрадчиво спросил Ордвей.

Она молчала, и тогда Ордвей снова спросил, как бы между прочим:

– Где вы проживаете?

Инес сообщила адрес, и он его записал.

– Ваш муж был дома сегодня днем или вечером перед тем, как отправиться на аэродром?

Инес подняла испуганные глаза на полицейского.

– Был.

Ордвей повернулся к Тане и сказал вполголоса:

– Соедините меня, пожалуйста, с полицейским отделением этого района. – Он набросал на бумажке несколько цифр. – Пусть не кладут трубку…

Таня поспешила к телефону.

Ордвей снова обратился к Инес:

– Ваш муж держал дома взрывчатку? – Инес явно колебалась и медлила с ответом. Голос Ордвея внезапно стал резок: – Вы до сих пор говорили мне правду. Не лгите же теперь! Была у него взрывчатка?

– Была.

– Какая именно?

– Динамит… и капсюли… Они у него остались…

– С тех пор, когда он работал подрядчиком?

– Да.

– Говорил он вам про них что-нибудь? Объяснял, зачем он их держит?

Инес отрицательно покачала головой:

– Нет. Он говорил только, что это не опасно, если… если знать, как с ними обращаться…

– А где он их хранил?

– Просто в ящике стола.

– Какого стола, где?

– В спальне. – Внезапно Инес покачнулась, лицо ее побелело. Это не укрылось от Ордвея.

– Вы что-то вспомнили! Что именно?

– Ничего! – Но голос и глаза Инес выдавали охвативший ее ужас.

– Да, вспомнили, не запирайтесь! – Ордвей наклонился к Инес, лицо его стало жестким, суровым. Снова от былой обходительности не осталось и следа: перед Инес стоял полицейский, грубый, беспощадный; ему нужен был ответ, и он знал, что получит его. – Не вздумайте запираться или лгать! – выкрикнул Ордвей. – Не поможет. Говорите, о чем вы подумали. – Инес всхлипнула. – Бросьте это! Говорите!

– Сегодня вечером… я как-то не обратила на это внимания сначала… эти штуки…

– Динамит и капсюли?

– Да.

– Ну что вы тянете? Говорите, в чем дело?

Инес прошептала едва слышно:

– Их не было на месте!

Послышался ровный голос Тани:

– Я вас соединила, лейтенант. Дежурный на проводе.

В комнате царила мертвая тишина.

Ордвей махнул рукой Тане, не отрывая взгляда от Инес.

– Известно ли вам, что сегодня вечером, перед тем как сесть в самолет, ваш муж застраховал свою жизнь на крупную, очень крупную сумму в вашу пользу?

– Нет, сэр, клянусь, я ничего не знаю…

– Я вам верю, – сказал Ордвей. Он умолк, что-то соображая. Когда он снова заговорил, голос его звучал еще резче: – Инес Герреро, слушайте меня внимательно.