Когда нам будет 40 лет - Елена Игоревна Ротман

И все же иногда Анна давала слабину – в ее глазах, проскальзывала некая обреченность. Сора невольно задумалась, что же она бы чувствовала, если бы потеряла Куроки и осталась одна? Смогла бы как Анна наполовину жить? Не спряталась бы от внешнего мира, упиваясь собственным горем? Или, наоборот, в кои-то веки ощутила себя полностью свободной? Что тогда? У будущего столько вариантов, что мы не можем в полной мере оценить все последствия, чувства. Пока их не испытаем.

А еще недавно у сына Сакуры родился ребенок: мальчик названный Аки. Так мило и забавно, только Такэо не оценил сего в полной мере – у них с Касуми все еще не получалось завести наследника мужского пола, благо, что ее сын винил лишь самого себя. Тем временем Анеко становилась все большей красавицей на радость бабушки с дедушкой и сердобольных жителей страны. Она могла бы быть второй императрицей за долгую историю их страны. Хотя почему могла бы? Будет. Она как – никак старший ребенок в семье и Сора в нужный момент сможет надавить на сына, если тот удумает провернуть какой – либо трюк с престолонаследием. Ну, уж нет. Ее внучка будет императрицей, дочь-то стала княгиней.

Сора вновь открыла книгу, но не смогла прочесть ни строчки. Она знала всю историю наперед, восторгалась тем как автор сумел прочувствовать всех персонажей, разделила между ними в равной доли свою любовь. Там не было антигероев, лгунов и разлучников, обычные люди, совершавшие обычные глупые поступки. Настоящие. История. История, что со стороны казалась сказкой, женщина слабо усмехнулась: было странно осознавать, как Анна относилась к ней, точнее к ее литературному образу. Она не сочувствовала ей. Она любила ее. В книге Сора совершенно не пила, служив верным голосом разума, а Анна же с Куроки были банальными увлеченными горе влюбленными. Женщина снова усмехнулась: книга продавалась огромным тиражом, в их-то время технологий, эта история любви заставляла рыдать школьниц и домохозяек, а ее же… Ей книга дарила какую-то милую и приятную опустошенность, жаль Куроки так и не решился прочесть роман. Чего же он боялся? Увидеть каким видела его Анна? Как она любила Виктора? Или наконец-то осознать все свои поступки?

Жизнь занимательная штука с кучей загадок.

31.10.2041

С Днем рождения!

К.

06.11.2041

С Днем Рождения!

A.P.

– Она такая милая! – почти пропищала Грейс, рассматривая свою племянницу, что держал на руках Киард. – Хикари, вся в тебя.

Хикари слабо улыбнулась и осторожно попросила у Жанны попить. Да, уж, эта девочка далась ей с трудом, а еще предстоит сообщить Гаю, почему у него, не обещанный братик, с которым он мог бы поиграть. И еще немного расстраивало отсутствием Анны, у которой разыгралась мигрень, но вдовствующая княгиня Мария пояснила, что это все из – за погоды и что ее свекровь сама огорчена этим.

– Так вы придумали имя? – спросил Луи Моро, муж Грейс, стоявший рядом с тестем у двери. Последний явно отходил выкурить сигарету и теперь старался не подходить к жене.

– Клеменс Соел, – цокнув языком доченьке, произнес за жену Киард. Хикари хотела назвать дочь в честь Анны, но той это, скорее всего не понравилось. – Мать всегда любила оригинальные имена.

– Клеменс? – переспросила Жанна. – Хикари, очень красиво и так по – французски!

– Спасибо, – княгиня украдкой посмотрела на самодовольно улыбающегося мужа. Если суровая Жанна оценила имя, то значит все хорошо, и оно и вправду подходит.

– Осталась только ты, Грейс, – ехидно заметил Киард, покачивая свое маленькое сокровище, которому он уже уготовал вырасти по образу и подобию свое матери.

– Ну, в отличие от тебя, мы ребенка назовем нормальным адекватным именем, – отмахнулась от него кузина и показала язык. Она уже порядком устала от этих глупых вопросов. Ей и было всего двадцать восемь, а Луи тридцать четыре. Вон мужу Джин уже тридцать восемь, а они только сыграли свадьбу. И вообще на дворе не девятнадцатый век и медицина на достаточном уровне. Тетя Анна всегда ей говорила, что она может усыновить ребенка, ей-то не нужно рожать наследников. А если что, то она защитит ее от матери и общественности, ну или купит дом на другом конце княжества.

Грейс снова улыбнулась малышке. Да, этой девочке очень повезло родиться в такой интересной семье.

25.12.2041

С Рождеством!

Императорский дом

31.12.2041

С Новым годом!

Полиньяк

Анна отложила письмо, в котором Куроки ярко и красочно описывал негодование сына о том, что даже у Джин родился мальчик, которого назвали Нобу. Это веселило императора, что даже не думал уходить от дел, да и Сора, начала активную агитацию среди населения. Эта женщина уперто решила посадить свою внучку на трон и это, признаться, восхищало ее мужа. Его страна требовала перемен и это был один из правильных шагов.

А еще Куроки умалчивал насчет нового романа бывшей княгини и это даже обижало ее. Да, именно обижало. Она вложила в это произведение всю свою душу и надеялась на отклик своих близких. Анна знала, что Сора сразу прочла книгу, как и все предыдущие, как и в старые добрые имена, пририсовывая иллюстрации отдельных сцен: их встреча на одном из балов, самая первая, трогательная и запоминающаяся. Были все, но взгляд Анны прикован лишь к Виктору, да к его книжному прототипу, но такому родному и похожему. От этого у женщины защипало в носу. Сора уважала ее почившего мужа – это было видно. Больше всего она подчеркнула его глаза: карие, отчего-то печальные, настолько реалистичные, что в них хотелось провалиться и не отводить взгляд. Казало, что лишь Сора с Анной понимали, кого больше всего любила главная героиня книги. Может потому что они обе не могли отпустить воспоминание об ушедшем человеке?

Да, в этой книге Анна хотела написать все, что чувствовала по – настоящему. Признаться Куроки, Виктору, Соре и главное самой себе. В любви? Чего она ожидала? Прощения за то, что мучила окружающих людей? Искупления? Наверное, да. Искупления. Ведь из – за этого слова волны мирового океана легко застилали буквами листы.

Анна усмехнулась: все же большинство так и не поняло ее роман. Читая заметки о ней, она постоянно натыкалась на дифирамбы любви книжных прототипов ее и Куроки. Женщина бросила взгляд на планшет с очередной газетой и ее глупой рецензией, напоминавшей эссе по роману. Там было все так мило и забавно с попытками найти какой-то глубокий