Мастер и Маргарита - Михаил Булгаков

Мастер и Маргарита соскочили с седел и полетели, мелькая,как водяные тени, через клинический сад. Еще через мгновение мастер привычнойрукой отодвигал балконную решетку в комнате N 117-й, Маргарита следовала заним. Они вошли к Иванушке, невидимые и незамеченные, во время грохота и воягрозы. Мастер остановился возле кровати.

Иванушка лежал неподвижно, как и тогда, когда первый разнаблюдал грозу в доме своего отдохновения. Но он не плакал, как в тот раз.Когда он всмотрелся как следует в темный силуэт, ворвавшийся к нему с балкона,он приподнялся, протянул руки и сказал радостно:

– А, это вы! А я все жду, жду вас. Вот и вы, мой сосед.

На это мастер ответил:

– Я здесь! Но вашим соседом я, к сожалению, больше быть немогу. Я улетаю навсегда и пришел к вам лишь с тем, чтобы попрощаться.

– Я это знал, я догадался, – тихо ответил Иван и спросил: –Вы встретили его?

– Да, – сказал мастер, – я пришел попрощаться с вами, потомучто вы были единственным человеком, с которым я говорил в последнее время.

Иванушка просветлел и сказал:

– Это хорошо, что вы сюда залетели. Я ведь слово своесдержу, стишков больше писать не буду. Меня другое теперь интересует, – Иванушкаулыбнулся и безумными глазами поглядел куда-то мимо мастера, – я другое хочунаписать. Я тут пока лежал, знаете ли, очень многое понял.

Мастер взволновался от этих слов и заговорил, присаживаясьна край Иванушкиной постели:

– А вот это хорошо, это хорошо. Вы о нем продолжениенапишите!

Иванушкины глаза вспыхнули.

– А вы сами не будете разве? – тут он поник головой изадумчиво добавил: – Ах да... Что же это я спрашиваю, – Иванушка покосился впол, посмотрел испуганно.

– Да, – сказал мастер, и голос его показался Иванушкенезнакомым и глухим, – я уже больше не буду писать о нем. Я буду занят другим.

Шум грозы прорезал дальний свист.

– Вы слышите? – спросил мастер.

– Шумит гроза...

– Нет, это меня зовут, мне пора, – пояснил мастер и поднялсяс постели.

– Постойте! Еще одно слово, – попросил Иван, – а вы еенашли? Она вам осталась верна?

– Вот она, – ответил мастер и указал на стену. От белойстены отделилась темная Маргарита и подошла к постели. Она смотрела на лежащегоюношу, и в глазах ее читалась скорбь.

– Бедный, бедный, – беззвучно зашептала Маргарита инаклонилась к постели.

– Какая красивая, – без зависти, но с грустью и с каким-тотихим умилением проговорил Иван, – вишь ты, как у вас все хорошо вышло. А вот уменя не так, – тут он подумал и задумчиво прибавил: – А впрочем, может быть, итак...

– Так, так, – прошептала Маргарита и совсем склонилась клежащему, – вот я вас поцелую в лоб, и все у вас будет так, как надо... В этомвы уж мне поверьте, я все уже видела, все знаю.

Лежащий юноша охватил ее шею руками, и она поцеловала его.

– Прощай, ученик, – чуть слышно сказал мастер и стал таять ввоздухе. Он исчез, с ним вместе исчезла и Маргарита. Балконная решетказакрылась.

Иванушка впал в беспокойство. Он сел на постели, оглянулсятревожно, даже простонал, заговорил сам с собой, поднялся. Гроза бушевала всесильнее и, видимо, растревожила его душу. Волновало его также то, что за дверьюон своим, уже привыкшим к постоянной тишине, слухом уловил беспокойные шаги,глухие голоса за дверью. Он позвал, нервничая уже и вздрагивая:

– Прасковья Федоровна!

Прасковья Федоровна уже входила в комнату, вопросительно итревожно глядя на Иванушку.

– Что? Что такое? – спрашивала она, – гроза волнует? Ну,ничего, ничего... Сейчас вам поможем. Сейчас я доктора позову.

– Нет, Прасковья Федоровна, не надо доктора звать, – сказалИванушка, беспокойно глядя не на Прасковью Федоровну, а в стену, – со мноюничего особенного такого нет. Я уже разбираюсь теперь, вы не бойтесь. А вы мнелучше скажите, – задушевно попросил Иван, – а что там рядом, в сто восемнадцатойкомнате сейчас случилось?

– В восемнадцатой? – переспросила Прасковья Федоровна, иглаза ее забегали, – а ничего там не случилось. – Но голос ее был фальшив,Иванушка тотчас это заметил и сказал:

– Э, Прасковья Федоровна! Вы такой человек правдивый... Выдумаете, я бушевать стану? Нет, Прасковья Федоровна, этого не будет. А вы лучшепрямо говорите. Я ведь через стену все чувствую.

– Скончался сосед ваш сейчас, – прошептала ПрасковьяФедоровна, не будучи в силах преодолеть свою правдивость и доброту, и испуганнопоглядела на Иванушку, вся одевшись светом молнии. Но с Иванушкой ничего непроизошло страшного. Он только многозначительно поднял палец и сказал:

– Я так и знал! Я уверяю вас, Прасковья Федоровна, чтосейчас в городе еще скончался один человек. Я даже знаю, кто, – тут Иванушкатаинственно улыбнулся, – это женщина.