Мастер и Маргарита - Михаил Булгаков

– Имя того, кого сейчас при вас отпустят на свободу...

Он сделал еще одну паузу, задерживая имя, проверяя, все лисказал, потому что знал, что мертвый город воскреснет после произнесения именисчастливца и никакие дальнейшие слова слышны быть не могут.

«Все? – беззвучно шепнул себе Пилат, – все. Имя!»

И, раскатив букву «р» над молчащим городом, он прокричал:

– Вар-равван!

Тут ему показалось, что солнце, зазвенев, лопнуло над ним изалило ему огнем уши. В этом огне бушевали рев, визги, стоны, хохот и свист.

Пилат повернулся и пошел по мосту назад к ступеням, не глядяни на что, кроме разноцветных шашек настила под ногами, чтобы не оступиться. Онзнал, что теперь у него за спиною на помост градом летят бронзовые монеты,финики, что в воющей толпе люди, давя друг друга, лезут на плечи, чтобы увидетьсвоими глазами чудо – как человек, который уже был в руках смерти, вырвался изэтих рук! Как легионеры снимают с него веревки, невольно причиняя ему жгучуюболь в вывихнутых на допросе руках, как он, морщась и охая, все же улыбаетсябессмысленной сумасшедшей улыбкой.

Он знал, что в это же время конвой ведет к боковым ступенямтроих со связанными руками, чтобы выводить их на дорогу, ведущую на запад, загород, к Лысой Горе. Лишь оказавшись за помостом, в тылу его, Пилат открылглаза, зная, что он теперь в безопасности – осужденных он видеть уже не мог.

К стону начинавшей утихать толпы примешивались теперь и былиразличимы пронзительные выкрики глашатаев, повторявших одни на арамейском,другие на греческом языках все то, что прокричал с помоста прокуратор. Крометого, до слуха долетел дробный, стрекочущий и приближающийся конский топот итруба, что-то коротко и весело прокричавшая. Этим звукам ответил сверлящийсвист мальчишек с кровель домов улицы, выводящей с базара на гипподромскуюплощадь, и крики «берегись!».

Солдат, одиноко стоявший в очищенном пространстве площади созначком в руке, тревожно взмахнул им, и тогда прокуратор, легат легиона,секретарь и конвой остановились.

Кавалерийская ала, забирая все шире рыси, вылетела наплощадь, чтобы пересечь ее в сторонке, минуя скопище народа, и по переулку подкаменной стеной, по которой стлался виноград, кратчайшей дорогой проскакать кЛысой Горе.

Летящий рысью маленький, как мальчик, темный, как мулат,командир алы – сириец, равняясь с Пилатом, что-то тонко выкрикнул и выхватил изножен меч. Злая вороная взмокшая лошадь шарахнулась, поднялась на дыбы. Вбросивмеч в ножны, командир ударил плетью лошадь по шее, выровнял ее и поскакал впереулок, переходя в галоп. За ним по три в ряд полетели всадники в туче пыли,запрыгали кончики легких бамбуковых пик, мимо прокуратора понеслись казавшиесяособо смуглыми под белыми тюрбанами лица с весело оскаленными, сверкающимизубами.

Поднимая до неба пыль, ала ворвалась в переулок, и мимоПилата последним проскакал солдат с пылающей на солнце трубою за спиной.

Закрываясь от пыли рукой и недовольно морща лицо, Пилатдвинулся дальше, устремляясь к воротам дворцового сада, а за ним двинулсялегат, секретарь и конвой.

Было около десяти часов утра.