Водка - Людмила Бержанская

Придя на похороны, я, фактически, пришла помянуть навсегда ушедшие пять лет жизни. Всего пять лет моей жизни.

Сегодня у меня выходной: дел много, но руки ни к чему “не тянутся”. Душа зовет на кладбище. Сама не знаю, зачем. Но знаю другое, если душа подсказывает, нужно идти.

Уже в автобусе стала суетливо вспоминать расположение аллей и участков на кладбище, и с ужасом поняла, что совершенно ничего не запомнила. Неудивительно. Ведь автобус и машины въехали прямо на главную аллею. Интересно, сколько Вадим заплатил за это директору кладбища? Ведь транспорту за ворота въезд запрещен. Людей было много, и я совершенно не запомнила никаких отдельных признаков, чтобы потом найти могилу. Да не собиралась, в общем-то, и не думала ничего запоминать. Не ожидала от себя такого сердечного порыва. А в мозгу стучало: как же теперь быть? Первый выход – подойти в управление кладбищем и там укажут номер могилы, квартал и аллею: прямо на карте кладбища. Второй – я пыталась вспомнить: куда и как мы шли с Тасиком к захоронениям его родителей. Не бывает безвыходных ситуаций. Все равно найду.

Подойдя к воротам, увидела женщин, продающих живые и искусственные цветы.

– Скажите, на девять дней несут цветы на могилу?

Мой вопрос застал продавщиц врасплох. Но по тому, как затянулось молчание, и по удивленным взглядам поняла: не нужно. Решила, что буду идти по главной аллее и постараюсь вспомнить.

Метров через сто увидела молодого человека, идущего навстречу. Вижу – ко мне. С моей близорукостью понимаю, чувствую, что ко мне, но лица не вижу.

– Елизавета Михайловна, здравствуйте.

Это племянник Тасика: сын его младшего брата. В общем-то, он взрослый: где-то под тридцать. Хороший Толик парень. Правда, мое первое знакомство с ним произошло при неприятнейших обстоятельствах. Анастас попросил зайти в дом к его маме: то ли что-то помочь, то ли подождать. Не помню. Но там я застала уже не единожды знакомую картину. В дальней комнате лежала мама: правда, вся ухоженная, чистенькая. Но худенькая. Такое впечатление, что жизнь, еще чуть-чуть, и покинет ее. А в кухне мой милый с младшим братом и водкой за соответствующей беседой. Дверь открыл Толик. Ему было стыдно за папу и за дядю. Я – оскорблена. Зачем, зачем позвал? Чтобы опять увидеть эти заплывшие глаза, услышать невнятные разговоры? Нет, думаю, все было иначе. Анастас пришел к маме, как всегда принес покушать, нужно убрать, постирать покормить. А тут – брат. Какая встреча! Нужно отметить. И опять водка, и опять ни о ком и ни о чем не думается и не вспоминается. Мы с племянником стояли в крошечном коридоре, напротив друг друга, каждый сгорал от стыда. Он – за папу, я – за любимого. Как Толя тогда извинялся. А, в общем-то, за что?

Хороший парень. Папа – высококвалифицированный рабочий, мама – продавщица в магазине. Правда, дядя-летчик с университетским образованием, тетя с высшим образованием, двоюродные брат и сестра – тоже. Когда пришел из армии, устроился (а может, помогли) работать в политехнический институт, поступил на вечерний, окончил, и сразу в аспирантуру. Я думаю, что диссертация у него уже должна быть на “подходе”.

– Здравствуйте, Толя, вы уже возвращаетесь?

– Да.

– Подскажите, как мне идти дальше.

– Дойдете до квартала № 14, а у могилы Асс Николая Петровича завернете на тропинку.

– Только по этой тропинке?

– Да.

– Там кто-нибудь есть?

– Да. Мама, тетя Клава, дядя Вадим и еще кто-то.

– Много?

– Нет. А вы там долго будете?

– Нет.

– Можно, вас подождать?

– С удовольствием.

– Я через полчаса буду вас ждать у ворот.

– Мне неудобно, что вы так долго будете ждать.

– Ничего страшного: я пойду в магазин, куплю сигарет. Вам ведь все равно нужно будет переброситься хоть парой слов.

– Договорились.

Я быстро все нашла. Тем более, увидела знакомые лица. Кроме приветствий и обычных в таких случаях фраз говорить было не о чем. Мне предложили помянуть. В такой ситуации не отказываются.

И вдруг среди прочих разговоров “ни о чем” я услышала: вы не знаете, кто-нибудь все-таки опознал этого мужчину? Я сделала вид, что не услышала. Любопытство явно было ни к чему. Клава наблюдала за моей реакцией. Лучше в такой ситуации быстрее уйти. Я постояла пару минут у могилы, раскланялась и медленно пошла назад. Времени – предостаточно. В душе одно – зачем пошла? Не нужно было. Там своя семья, свои отношения. А кто я ему? Женщина, которая много лет тому назад была его “дамой сердца”? Вот вечно иду на поводу своих эмоций. Нет бы, сесть дома, отдохнуть в выходной и вечерком помянуть Анастаса Пантелеевича. Что ж теперь: что сделано, то сделано.

Мне показалось, что меня догоняют. Обернулась: быстрыми шагами ко мне направлялась Клава.

– Елизавета Михайловна, обождите.

– Что-то случилось?

– Я хочу вам задать только один вопрос.

– Какой?

– Вы знаете этого мужчину?

– Какого? – спросила я с удивленным выражением лица.

– Того, который сидел?

– Кто, где сидел, когда сидел? – спросила я опять удивленно.

– Разве вы не знаете? О мужчине?

– О каком?

– Которого нашли.

– Где?

– У дверей Тасика.

– А что он там делал? Что значит нашли?

– Он умер.

– Я знаю.

– Откуда?

– Как откуда? Клавдия Пантелеевна, у нас с вами какой-то странный разговор. Почему вы у меня спрашиваете, откуда я знаю, что Тасик умер. Мы, вроде, все вместе его хоронили.

– Да, я не о нем.

– А о ком?

– О том мужчине, которого нашли мертвым возле квартиры Анастаса.

– Впервые об этом слышу, – интересно, Клава поверила мне?

Глаза ее потухли.

– Так что, вам ничего не известно?

– Простите, а что бы вы хотели от меня узнать?

– Я думала, что вы знаете, кто он.

– Что я могу знать о том, кого никогда не видела.

– Вы уверены, что никогда его не видели?

Я задумалась.

– Но если мне не показывали фотографию этого мужчины, как я могу ответить на ваш вопрос?

В эту же секунду Клава вытащила из кармана фотографию мертвого мужчины. Пожилой человек, уставшее, уснувшее лицо, очень обыкновенное. Мне показалось, что я его видела. Но, во-первых, где и когда, и действительно ли видела? А во-вторых, если только на минуту засомневаться, потом замучают. Я смотрела довольно долго и внимательно, для убедительности.

– Нет, никогда не видела.

– Извините.

– Ничего. Всего доброго.

– Всего.

Клава мне не поверила.

17

Толик ждал меня.

– Я провожу вас?

– Куда?

– Куда вам угодно.

– Вы хотите со мной о чем-то поговорить?

– Да, Елизавета Михайловна.