Без памяти - Вероника Фокс

Все двое суток со мной рядом был Джек. Он перенес дела, которые требовали от него неотложного решения, и остался со мной. Со своей женой. Но сейчас я поворачиваю голову и вижу, что его нет. «Видимо, ушел на работу», – понимаю я и беру телефон в руки. На экране восемь часов утра. Сладко потянувшись, скидываю с себя одеяло, опускаю ноги на холодный ламинат и встаю с кровати.

Отложив телефон в сторону, замечаю, как на пол падает цветной стикер. Поднимаю его и вижу послание: «Не забудь пить таблетки и в случае чего звонить мне. Люблю!» Слабая улыбка вырисовывается на моем лице. Кладу стикер на стол и направляюсь прямиком в душ.

Теплая вода придает сил. Я опускаю взгляд на шрам от пули, который уже практически затянулся. Провожу по нему рукой, огибая каждый рубец и ощущая где-то глубоко внутри себя всю боль от заблокированных воспоминаний. На последнем приеме врач сказал, что после того, как все окончательно заживет, рубец исчезнет.

Жмурю глаза от возникшей вспышки воспоминаний: большой ангар, пистолет, крики, расплывчатое лицо… Дрожь пронзает все тело и оставляет после себя мурашки. Пытаюсь успокоиться и нормализовать ритм сбившегося дыхания.

Выйдя из душа и высушив волосы, подбираю наряд, в котором пойду сегодня гулять. Наша с Джеком спальня просторна, в середине стоит огромная кровать, а у ее подножия – большой пуфик. Напротив нее – невысокий комод на шесть ящиков, над которым висит большой телевизор. Ближе к окну разместился туалетный столик из белого дерева, а слева от него – трехстворчатый шкаф, в котором висит наша одежда. Шкаф углублен в стенку и имеет небольшой подиум, а внутри него красуется большое зеркало.

Выбрав наряд, более-менее подходящий погоде, в последний раз оглядываю себя в зеркало. Прямые короткие темно-каштановые волосы едва касаются отчетливо выделяющихся ключиц. Усталые карие глаза. Россыпь веснушек, словно я дитя солнца. Высокие скулы. Тонкую талию и широкие бедра подчеркивает легкое желтое платье, слегка расширяющееся книзу и заканчивающееся на уровне колен. Тяжело вздыхаю, выдавливаю самой себе улыбку и, подобрав кожаную куртку, спускаюсь вниз.

Быстро состряпав себе легкий завтрак, состоящий из горячих бутербродов и кружки кофе, сажусь за стол и включаю телевизор. Идет комедия «Секс по дружбе», которую я пересмотрела уже раз двести, но это не мешает мне смотреть ее снова.

Пока я завтракаю, Джекки неустанно спамит в мессенджер, оправдываясь тем, что ему скучно на конференции. «Вот так вот делаются дела», – размышляю я про себя, доедая сочный горячий бутерброд с авокадо и яйцом и откладывая телефон в сторону. Смотрю в телевизор, а в голове льется стремительный поток нескончаемых мыслей. На экране телефона появляется еще одно сообщение от Джека с признанием в любви. Я знаю, что мне повезло с таким заботливым мужем. Он хранит меня как зеницу ока, не дает падать духом и всегда находится рядом, когда я нуждаюсь в поддержке.

Резкие воспоминания о первых сложных днях в больнице окатывают меня кипятком. Вздрогнув, я снова включаюсь в сюжет комедии, невольно повторяя реплики за актерами.

По правде говоря, мне до сих пор сложно осознать, что я замужем. Сложна эта мысль, принятие которой всегда было мне чуждо. С одной стороны, я не чувствую, что между мной и Джеком – бешеная любовь, от которой кружится голова. Но с другой стороны, я чувствую мощное притяжение, загадочность и тайну, которая манит меня. Я знаю, что Джек мне верен, и своими поступками он доказывает это, даже несмотря на то что иногда задерживается на работе допоздна или уезжает в долгие командировки. Сегодня, как и в другие дни, когда моя паническая атака каким-то невообразимым чудом скатывается до отметки «ноль баллов», я ощущаю, что все, что со мной происходит, – чистая случайность. Будто бы я – это не я, и тело, в котором я нахожусь, – не мое. Что все это декорации, а я просто играю роль. Роль той, кого не существует в нашем мире. Но как только на город опускаются сумерки и я вижу Джека дома, все мои сомнения вмиг улетучиваются. Это странно. Да.

* * *

Окончательно собравшись и отписавшись мужу, что я направляюсь по магазинам, закрываю дверь и направляюсь вниз по дороге, ведущей через парк. Мы живем в квартале, который славится спокойствием и безмятежностью. Мы знакомы со многими соседями, и они постоянно приглашают нас на ужин или на субботний праздник. Но я всегда отказываюсь. Словно мне кто-то говорит, что не стоит туда ходить.

Все дома стоят ровно, крыша к крыше, забор к забору. Джек рассказывал, что мы переехали сюда, чтобы я смогла забыть весь свой ужас, потому что здесь тихо и спокойно. И в чем-то я с ним согласна. А вот откуда мы переехали, я почему-то не помню. Муж как-то раз сказал, что мы жили в просторной квартире, но у меня нет ощущения того, что я хоть раз в жизни жила в квартире. Иногда в памяти всплывают обрывки раннего детства, когда я жила в своем доме, с мамой и папой, и это внутреннее смятение не дает мне покоя.

На дворе поздняя весна. Воздух прогрелся до двадцати двух градусов, однако с ближайшего побережья дует легкий ветерок. Стуча каблуками по асфальту, направляюсь в национальный парк, который, словно разделительная полоса, отделяет спокойные районы от шумного города. Я наслаждаюсь солнечными лучами, которые греют кожу, щурясь через солнечные очки. В наушниках играет приятная классическая музыка, которая успокаивает меня и придает моему дню какие-то новые, пока неведомые мне краски.

Музыку в наушниках прерывает звучание другой музыки – от телефонного звонка. Достаю телефон из сумочки и вижу на экране имя «Белла». Я нажимаю на сенсор на наушниках.

– Привет, дорогая! – весело отвечаю я, оглядываясь по сторонам на пешеходном переходе. – Как ты?

– Моя дорогая! Приветик! Я-то в порядке, лучше расскажи, как ты! – отзывается подруга.

С Беллой меня познакомил Джек. Она его лучшая подруга, с которой он дружит с юности. За полгода Белла стала для меня родной, а ее двое деток и вовсе дают мне веру в лучшее. Я слишком боялась знакомиться с другими девушками, потому что была не готова рассказывать о своем прошлом, а Белла из тех людей, которые никогда не лезут за словом в карман.