Чудесный замок - Элизабет Мид-Смит

– Не пойти ли вам спать, моя хорошая мисси?

– О, Ханна, я так взволнована, – ответила Примроз.

– А теперь почему, моя дорогая? – спросила старая нянька.

Примроз колебалась. Ей хотелось поговорить с Ханной о материнском письме. Она уже почти вынула его из кармана, но остановилась. «В другой раз», – прошептала она про себя, а вслух сказала:

– Ханна, миссис Элсуорси и мисс Мартиноу только намекали мне о том, о чем мистер Дэйнсфилд сказал прямо: у нас троих слишком мало денег на жизнь.

– О, милая, – возразила Ханна, опустившись на ближайший стул, – и вы себя изводите из-за этого, моя хорошая? Этим дела не решишь. Не мучайтесь, мисс Примроз. Только состаритесь раньше времени и потеряете красоту. Идите-ка спать, дорогая. С нами Бог. Он найдет пути и средства помочь вам.

Примроз поднялась, слезы выступили у нее на глазах. Взяв старческую руку Ханны, она поцеловала ее.

– Я не буду больше мучиться, Ханна, – сказала девушка, – и сейчас пойду спать. Спасибо, что напомнила мне о Нем.

Примроз зажгла свечу и на цыпочках поднялась по лестнице в спальню. Но, положив голову на подушку, подумала: «Даже Ханна видит, что нам не прожить на наше пособие».

На следующее утро Примроз сказала сестрам довольно резко:

– Я поняла причину суетливости мисс Мартиноу и доброты к нам миссис Элсуорси. Они обе жалеют нас, зная, что мы не сможем прожить на тридцать фунтов в год.

– Что за глупости! – воскликнула Джесмин. – Тридцать фунтов – вполне достаточная сумма. Ты обратила внимание, как у Поппи округлились глаза, когда мы упомянули об этом? Она подумала, что это – куча денег, и сказала, что мы свободно сможем съездить в Лондон. Я уверена, Примроз, если кто и знает, то это Поппи, ведь ее мать вправду очень бедная.

– Мистер Дэйнсфилд тоже считает, что не сможем, – продолжала Примроз, – и когда я прошлой ночью сказала об этом Ханне, она подтвердила: «Конечно, нет». Нам не на что надеяться. Послушай, Джесмин, для вас с Дэйзи это новость, но я уже свыклась с этой мыслью. Я думаю об этом уже целые сутки. И вот что я скажу: если нельзя прожить на наше пособие, значит, надо иметь больше денег. Если тридцати фунтов недостаточно, надо научиться зарабатывать самим или залезть в долги, что было бы ужасно. Боюсь, Джесмин, время нашего беспечного детства кончилось. Жаль, что вы с Дэйзи еще так молоды.

– Ну и что, – возразила Джесмин, – я тоже могу что-то делать, например, украшать платья… А что, если я буду писать стихи и продавать их? Ведь вам с Дэйзи нравятся мои стихи. Помнишь, Дэйзи, как ты плакала над стихотворением «Ода ласточке»?

– Нет, я не над ним плакала, – вмешалась Дэйзи. – Оно мне как раз не нравится. Я плакала над другим. Там, где ты пишешь о моей милой Пинк, будто она попала в капкан и у нее сломаны лапки.

– Ах, это, – протянула Джесмин, – ну нет, оно, пожалуй, немного детское. Я написала его только для тебя, Дэйзи. Примроз, ты заметила, как много стихов напечатано во всех журналах? Кто-то же написал их. Я не удивлюсь, если смогу немного добавить к нашему пособию стихами. Все книги и почти все газеты и журналы издаются в Лондоне. Поппи едет в Лондон завтра. Я сейчас сбегаю к ней и попрошу, чтобы она поискала издателя, который согласился бы напечатать мою «Оду ласточке». А вдруг они напечатают ее в «Ревью»?[7]Только «Ревью» – ужасно серьезный журнал. Но моя «Ода» – тоже серьезная. Дэйзи еще не может понять ее. Может быть, я пошлю стихотворение о Пинк в какой-нибудь другой журнал. Примроз! Можно, я скорей побегу к Поппи и попрошу ее помочь нам?

Примроз слабо улыбнулась и подумала с грустью, какой еще наивный ребенок – ее сестра.

– Думаю, не стоит, дорогая, – ответила она. – Поппи вряд ли может помочь тебе с издателями. Слушайте дальше. Вот письмо, которое я нашла вчера в маминой конторке. Оно адресовано мне, но его содержание касается всех нас. Пойдите в сад и прочтите его вместе. Вы будете поражены. Бедная мама, как она, должно быть, страдала! Читайте, а я пойду. Мистер Дэйнсфилд разрешил мне советоваться с ним, а поскольку я знаю, что он мудрый человек, я так и поступлю.

– Может быть, возьмешь с собой мою «Оду»? – осведомилась Джесмин.

– Нет, не сегодня, дорогая. Я не приду к обеду, не ждите меня.

– Я придумала одну вещь: мы будем экономить на еде, – объявила Джесмин, тряхнув своими локонами. – Если ты не придешь к обеду, Примроз, мы с Дэйзи разделим яйцо пополам. Я читала, что яйца очень питательны, поэтому хватит и половины. Пойдем в сад, Глазастик! Примроз, я думаю, мы сможем что-нибудь подзаработать к нашей пенсии. Если мы будем есть совсем мало да еще если в «Ревью» понравятся мои стихи, а я могу сочинить их сколько угодно!