Мое знакомство с бульдогами - Джером Клапка Джером

– С удовольствием, – сказал Хольярд, и они все втроем укатили в двуколке.

Часа через полтора Хольярд, усталый и удрученный, вошел в курительную комнату клуба и упал в кресло.

– А я думал, что ты отправился в Ричмонд с Мак-Куэем, – сказал я.

– Ты не ошибся, – ответил он.

– Что-нибудь случилось? – продолжал я.

– Да. – Его ответы были весьма немногословны.

– Коляска опрокинулась? – допытывался я.

– Она – нет, я – да.

Его речь и нервы были в одинаково плачевном состоянии. Я стал ждать объяснения, и немного погодя он рассказал мне следующее:

– До Путни мы добрались, всего один раз наскочив на конку. Стали подыматься в гору, и тут он вдруг решил сделать поворот. Ты знаешь, как Мак-Куэй расправляется с поворотами. Срезает угол, шпарит через тротуар, потом через дорогу и въезжает прямиком в противоположный фонарный столб. Обыкновенно к этому успеваешь подготовиться, но тут я никак не предполагал, что он собирается повернуть, и очнулся уже на мостовой, в окружении дюжины гогочущих зевак. Как и всегда в таких случаях, прошло несколько минут, пока я опомнился и сообразил, что произошло. Когда я поднялся, они были уже далеко. Я долго бежал за ними, крича что было сил, и со мной бежала целая орава мальчишек, которые вопили, как вырвавшиеся на свободу черти. Но с таким же успехом можно было взывать к покойникам. В общем, мне пришлось вернуться сюда в омнибусе.

– Если бы у них была хоть капля здравого смысла, – добавил он, – они бы поняли, что произошло, хотя бы по тому, как качнулся экипаж. Я ведь не муха.

Он жаловался на ломоту во всем теле и сказал, что пойдет домой. Я предложил послать за кебом, но он заявил, что предпочитает идти пешком.

В тот же день вечером я встретил Мак-Куэя на премьере в Сент-Джемском театре. Он пришел делать зарисовки для журнала «Грэфик». Заметив меня, он тотчас же протиснулся ко мне сквозь толпу.

– Тебя-то я и хотел видеть! – воскликнул он. – Скажи, брал я Хольярда с собой в Ричмонд сегодня?

– Конечно, – ответил я.

– Вот и Лина говорит, что брал, – пробормотал он в полном замешательстве, – но я готов поклясться, что его не было в коляске, когда мы добрались до гостиницы Королевы в Ричмонде.

– Все в порядке, – сказал я, – ты выронил его в Путни.

– Выронил в Путни? – повторил он. – Не помню такого случая.

– Зато он помнит, – ответил я. – Спроси его самого. Он весь полон воспоминаниями.

Все знакомые Мак-Куэя считали, что он никогда не женится. Казалось немыслимым, чтобы он ничего не перепутал и запомнил одновременно час, церковь и девушку. Говорили, что если он даже доберется до алтаря, то забудет, зачем пришел, и выдаст невесту за собственного шафера. Хольярд считал, что Мак-Куэй уже давно женат, но что подобная мелочь изгладилась из его памяти. Я лично был убежден, что если его свадьба и состоится, то на следующий день он о ней все равно забудет.

Но мы все ошибались. Каким-то чудом обряд венчания благополучно совершился, так что, если предположение Хольярда справедливо (что вполне вероятно), то можно ожидать некоторых осложнений.

Правда, мои собственные опасения рассеялись, как только я увидал молодую супругу. Это была прелестная и веселая маленькая женщина, совсем не из тех, которые могут допустить, чтобы муж о них забывал.

Я не видел его со времени свадьбы, которая произошла весной. Возвращаясь как-то из Шотландии, я не спешил и по пути домой остановился на несколько дней в Скарборо. Пообедав за табльдотом, я надел макинтош и вышел погулять. После месяца в Шотландии на английскую погоду внимания уже не обращаешь. Мне хотелось подышать воздухом, несмотря на ливень и ветер. С трудом продвигаясь против ветра по темному берегу, я споткнулся о какую-то скрючившуюся фигуру. Прижавшись к стенке набережной, этот человек старался хоть немного укрыться от непогоды. Я ожидал, что он выругается, но он был, видимо, слишком подавлен, чтобы на что-нибудь реагировать.

– Простите, я не заметил вас, – извинился я.

При звуке моего голоса он вскочил и воскликнул:

– Неужели это ты, дружище?

– Мак-Куэй! – удивился я.

– Клянусь Юпитером, еще никогда я так не радовался встрече! – Он так тряс мою руку, что чуть не оторвал ее.

– Но что ты здесь делаешь, черт побери? – спросил я. – Ты же насквозь промок.

Он был в светлых брюках и теннисной куртке.

– Да, – ответил он. – Я не думал, что пойдет дождь. Утром была хорошая погода.

У меня мелькнуло опасение, что от переутомления он уже начал заговариваться.

– Почему ты не идешь домой? – спросил я.

– Не могу, – ответил он. – Не знаю, где я остановился. Я забыл свой адрес. И ради бога, – продолжал он, – поведи меня куда-нибудь, где можно поесть. Я буквально умираю с голоду.

– Разве у тебя нет с собой денег? – спросил я, пока мы шли к гостинице.

– Ни пенса, – ответил он. – Мы с женой приехали сюда из Йорка в одиннадцать часов утра, вещи оставили на вокзале, а сами пошли искать квартиру. Как только устроились, я переоделся и вышел погулять; сказал Мод, что вернусь к ленчу, примерно к часу дня. И уж такой я дурак, что даже не записал адреса и не запомнил дороги… Положение прямо ужасное, – продолжал он. – Ума не приложу, где ее искать теперь. Я надеялся, что она вечером зайдет в сад при курзале, и потому с шести часов околачивался около входа, но зайти туда не мог. У меня не было трех пенсов на билет.

– Неужели тебе совсем не запомнились ни улица, ни дом? – спросил я.

– Хоть убей, не обратил внимания, – ответил он. – Я во всем положился на Мод и был спокоен.

– А ты пробовал наводить справки в меблированных комнатах? – спросил я.

– Еще как пробовал! – воскликнул он с горечью. – Всю вторую половину дня упорно бродил от дома к дому и спрашивал, не живет ли здесь миссис Мак-Куэй? В большинстве случаев хозяин вместо ответа захлопывал двери перед самым моим носом. Я обратился к полицейскому, думал, он что-нибудь посоветует, а тот идиот только расхохотался. Я так рассвирепел, что поставил ему фонарь под глазом и должен был удирать. Теперь меня, наверно, ищут.

Потом я пошел в ресторан, – мрачно продолжал он, – попробовал уговорить хозяйку отпустить мне в долг порцию жаркого. Но она сказала, что не раз уже слыхала подобные басни, и при всех выгнала меня вон. Я думаю, что утопился бы, если б не встретил тебя.

Переодевшись в сухое платье и поужинав, он немного успокоился, но дело оказалось сложнее, чем можно было подумать. Их лондонская квартира была закрыта, и родственники его жены уехали путешествовать за границу. Ему даже некому было написать письмо, с уверенностью, что оно будет переслано жене: он не знал точно, с кем она переписывается. Вряд ли им было суждено в ближайшее время встретиться на этом свете. И хотя он, бесспорно, любил свою жену и хотел ее отыскать, мне показалось, что он ожидал этой встречи, если ей вообще суждено было состояться, без особенно радостных предчувствий.