Женщина в белом - Уилки Коллинз

Пока я рассказывал Мэриан о своем свидании с мистером Кирлом, она слушала меня вполне спокойно. Но когда я заговорил о возвращении в Англию сэра Персиваля и о том, что за мной следили, когда я вышел от поверенного, ее лицо омрачилось.

— Скверные новости, Уолтер, — сказала она, — самые скверные, какие только могли быть. Вам нечего больше сказать мне?

— У меня есть что передать вам, — отвечал я, передавая ей письмо, врученное мне мистером Кирлом.

Она взглянула на конверт и тут же узнала почерк.

— Вы знаете, кто вам пишет? — спросил я.

— Прекрасно знаю, — отвечала она, — мне пишет граф Фоско.

С этими словами она вскрыла конверт. Щеки ее запылали, когда она прочитала письмо, глаза гневно сверкали, когда она протянула его мне, чтобы я прочитал письмо, в свою очередь.

В нем были следующие строки:

«Почтительнейшее восхищение — достойное меня, достойное Вас — побуждает меня, великолепная Мэриан, во имя Вашего спокойствия сказать Вам в утешение: не бойтесь ничего! Пусть Ваш тончайший ум подскажет Вам необходимость оставаться в тени. Дорогая и божественная женщина, не ищите опасной огласки. Отречение возвышенно — придерживайтесь его. Скромный домашний уют вечно мил — пользуйтесь им. Жизненные бури не бушуют в долине уединения — пребывайте, дражайшая леди, в этой долине.

Поступайте так — и Вам нечего будет бояться, говорю я. Никакие новые бедствия не изранят Вашей чувствительности, — чувствительности столь же драгоценной для меня, как моя собственная. Вам не будут больше досаждать; прелестную подругу Вашего уединения не будут больше преследовать. Она обрела новый приют в Вашем сердце. Бесценный приют! Я завидую ей и оставляю ее там.

Последнее слово, последнее нежнейшее отеческое предостережение, и я оторвусь от чарующего счастья обращаться к Вам — я закончу эти страстные строки.

Не идите дальше, остановитесь! Не затрагивайте ничьих интересов! Не грозите никому! Не заставляйте меня — молю! — перейти к действиям, меня, человека действий, когда я стремлюсь только к одному: оставаться бездейственным, сдерживать свою энергию и предприимчивость — ради Вас! Если у Вас есть опрометчивые друзья, умерьте их прискорбный пыл. Если мистер Хартрайт вернется в Англию, не общайтесь с ним. Я иду по своей тропе, а Персиваль следует за мной по пятам. В тот день, когда мистер Хартрайт пересечет эту тропу, горе ему — он конченный человек!»

Единственной подписью под этими строками была буква Ф., окруженная затейливыми закорючками. Я швырнул письмо на стол с тем презрением, которое к нему чувствовал.

— Он пытается запугать вас — верный признак, что он сам боится, — сказал я.

Она была слишком женщиной, чтобы отнестись к письму, как я. Дерзкая фамильярность его выражений возмутила ее. Когда она взглянула на меня через стол, ее кулаки были сжаты и прежний горячий гнев зажег ее глаза и щеки.

— Уолтер! — сказала она. — Если эти двое очутятся в ваших руках и если вы решите пощадить одного из них, пусть это будет не граф!

— Я сохраню его письмо, Мэриан, чтобы вспомнить о ваших словах, когда настанет время.

Она пристально взглянула на меня.

— Когда настанет время, — повторила она. — Почему вы так уверены, что оно настанет? После того, что вы слышали от мистера Кирла, после того, что с вами было сегодня?

— Сегодняшний день не в счет, Мэриан. Все, что я сделал сегодня, сводится к одному: я попросил другого человека сделать все за меня. Я буду вести счет с завтрашнего дня.

— Почему?

— Потому что с завтрашнего дня я начну действовать сам.

— Каким образом?

— Я поеду в Блекуотер с первым поездом и надеюсь вернуться к ночи.

— В Блекуотер!

— Да. У меня было время для размышлений, после того как я ушел от мистера Кирла. Его мнение совпадает с моим в одном: мы должны во что бы то ни стало установить дату отъезда Лоры из Блекуотер-Парка в Лондон. Какого числа это было? Единственное слабое место в заговоре и, наверно, единственная возможность доказать, что она живой человек, заключается в установлении этой даты.

— Иными словами, — сказала Мэриан, — это будет являться доказательством, что Лора уехала из Блекуотер-Парка уже после того, как доктор зарегистрировал умершую?

— Конечно.

— Почему вы предполагаете, что это могло быть после? Лора ничего не может сказать нам о времени своего прибытия в Лондон.

— Но владелец лечебницы сказал вам, что ее, то есть Анну Катерик, приняли в лечебницу двадцать седьмого июля. Я сомневаюсь, чтобы граф Фоско мог прятать Лору в Лондоне, поддерживая в ней бессознательное состояние, более чем одну ночь. Судя по всему, она выехала двадцать шестого и приехала в Лондон к вечеру, то есть на другой день после даты своей «смерти», которая помечена в медицинском заключении. Если мы сможем установить и доказать это, мы выиграем наш процесс против сэра Персиваля и графа.

— Да, да, я понимаю! Но как добыть это доказательство?

— Отчет миссис Майклсон подсказывает мне два пути. Один из них — расспросить доктора Доусона, который должен знать, какого числа он прибыл в Блекуотер-Парк после того, как Лора уехала. Второй: расспросить всех в гостинице, где сэр Персиваль остановился в ту ночь, когда уехал. Мы знаем, что его отъезд последовал через несколько часов после отъезда Лоры, и таким путем мы установим дату. Во всяком случае, стоит сделать эту попытку, и я сделаю ее завтра, я так решил.

— А если ваша попытка ни к чему не приведет? Я предполагаю худшее, Уолтер, но буду верить в лучшее, даже если сначала у нас будут одни только разочарования и неудачи. Предположим, никто не сможет помочь вам в Блекуотере?

— Остаются два человека в Лондоне, которые могут помочь и помогут: сэр Персиваль и граф. Люди ни в чем не виновные могут забыть дату, но эти двое виновны, и они ее помнят. Если завтра я ничего не добьюсь, в будущем я намерен заставить одного из них или их обоих признаться во всем.

На лице Мэриан отразилась вся ее женская сущность.

— Начните с графа, — шепнула она нетерпеливо, — ради меня, начните с графа!

— Мы должны начать ради Лоры там, где у нас больше шансов на успех, — отвечал я.

Она побледнела и грустно покачала головой.

— Да, — сказала она. — Вы правы. Я стараюсь быть терпеливой, Уолтер, и теперь это мне удается лучше, чем в счастливые прошлые дни, но во мне осталось еще немного от моей прежней вспыльчивости, она дает себя знать, когда я думаю о графе!

— Наступит и его черед, — сказал я. — Но помните: в его прошлом мы еще не открыли темных пятен. — Я подождал немного, а потом произнес решающие слова: — Мэриан! Мы с вами знаем о темном пятне в биографии сэра Персиваля.

— Его тайна!

— Да! Его тайна. Это наше единственное оружие. Только раскрыв эту тайну, я смогу достичь цели, принудив его признаться в своем злодеянии. Что бы ни сделал граф, сэр Персиваль согласился на заговор против Лоры не только из-за денег. Вы сами слышали, как он сказал графу о своей уверенности, что его жена знает достаточно, чтобы погубить его? Вы сами слышали, как он сказал, что он конченный человек, если тайна, о которой знала Анна Катерик, станет известной?