Девяностые. Север. Повести - Владимир Маркович Гринспон

— Да потяну ли? Подготовка то у меня узкая — понтонные, да временные переправы, восстановление небольших мостов, сельских, деревянных.

— Это не проблема. Подберем Вам технарей. За Вами руководство, дисциплина, знание людей. Вам, командиру, и карты в руки. Вот примем Вас в Партию и будем рекомендовать.

— Зачем же принимать. Я в 43-м вступил. После форсирования Днепра. Кандидатскую карточку вместе с первым орденом получил.

Федор достал партбилет.

— Вот только за последние три месяца взносы не уплачены. На спецзадании был. А насчет работы, согласен. Только у меня сразу кандидатура есть на должность технического руководителя. Наш жилец, из эвакуированных ленинградцев. Ученый, как раз по этому профилю. Любые конструкции рассчитывает. В институте преподавал. Дворкин Семен Яковлевич.

— Вот так, сразу лучшего директора школы забрать хочешь. Шучу, школа, конечно, не его, Дворкина, масштаб. А он обратно в Ленинград не собирается?

— Я думаю, что уговорю их остаться.

Через неделю Федор уже ушел с головой в дела нового СМУ.

* * *

Перед свадьбой оказалось, что нет никакой возможности достать обручальные кольца. Ни в магазине, ни на барахолке.

Федор пошел к своему однокласснику Боре Кацу. Тот был инвалид детства, горбатый. Мальчишки по глупости насмехались над убогим, подстраивали каверзы. Федор же его защищал, жалел. Они дружили.

Сейчас Боря был всем известный в городе зубной техник. Многие щеголяли в изготовленных им коронках. Из белого металла, да и из желтого. Золото запрещалось использовать в зубном протезировании. Но даже работники правоохранительных органов улыбались, блестя золотом во рту. Так что все знали, что нельзя. Но, если очень надо, то можно.

Боря встретил Федора с радостью. Достал бутылку коньяка. Разговорились.

— Что — то я во рту у тебя проблем не замечаю, — горбун улыбнулся, — или просто так зашел?

— Я рад тебя видеть, дружище, но скрывать не буду, дело у меня к тебе есть. Женюсь я скоро. Тебя приглашаю на свадьбу. И хочу попросить о помощи. Колечек не можем сыскать. Хочу тебя, как специалиста просить. Смотри, — Федор вытащил из кармана платок. Развернул его и положил на стол золотой Николаевский червонец.

— Сможешь для нас с Аней кольца сделать, как из магазина?

Боря взял монетку, рассмотрел, потер пальцем портрет Николая.

— Знакомая вещица. Не спрашиваю откуда.

— Да не секрет. В Польше один пан подарил. Понравились мы друг другу, — Федор широко улыбнулся, — ну что, поможешь?

— Конечно, сделаю. Будет от меня подарок к свадьбе. Только для всех ты колечки с рук купил, где — ни будь в Барнауле. И еще. Если у тебя еще такие «штучки» где завалялись и захочешь продать, то прошу ко мне. Лучше такие дела с другом делать.

— Хорошо, друг, если что, то буду иметь ввиду.

* * *

Федор занялся почтой, раскрыл «Красную Звезду». Прочитал поздравление с Днем Победы.

Потом развернул «Правду». На второй странице был репортаж из братских стран о праздновании Пятилетия Победы. Вот и парад в Варшаве. На трибуне руководство страны. Ростом и статью выделяется маршал Рокоссовский, нынешний Министр Обороны Польской Республики. А левее, Федор чуть не подскочил на стуле, стоит военный, в форме, лицо не разглядеть на газетном снимке. Он опирается руками о край трибуны. И одна рука у него в черной перчатке, это видно отчетливо. Да, левая рука!

Вошел главный инженер СМУ, тесть Федора.

— Что у тебя с лицом, Федор Николаевич? Что там, в газете, черта увидел?

Федор с трудом оторвался от фото, встал и протянул руку тестю.

— Нет, Семен Яковлевич, отнюдь не черта, а боевого товарища, Павла Васильевича Корнилова. В честь его вашего внука назвали. Садитесь. Сейчас время работать. А на выходной давайте рыбалку запланируем. Там спокойно всё расскажу. Набежали воспоминания, поделиться пора.

— Давно пора. Я с тех пор, как Аня плакала, когда Ваши раны впервые увидела, всё хочу узнать подробности. А Вы закрыли эту тему. Почему?

— Да больно было вспоминать. Много потерь невосполнимых, Много друзей погибших, страданий и от ран физических, и от душевных. Не хотел и вас, родных, в горести окунать. Да, видно, не прав был. Пришло время.

А сейчас давайте о делах.

Лимассол Кипр.

2022 г.