Вся правда о Муллинерах - Пэлем Грэнвил Вудхауз

— Техкомуненазначеномистерпилбрикнепринимает.

Несколько недель тому назад подобный отказ заставил бы Сачеверелла убраться восвояси, краснея, пошатываясь, путаясь в собственных ногах. Но теперь он отбросил дитятю со своего пути, точно пушинку, и широким шагом вошел в кабинет.

За письменным столом восседал лысый мужчина с моржовыми усами.

— Джнт. Пилбрик?

— Да, это мое имя.

— Ну, так слушай меня, Пилбрик, — сказал Сачеверелл. — Я уплатил пятнадцать гиней авансом за курс агрономической науки. Вот семь уроков, которые я получил по сей день, и, если ты сумеешь отыскать в них хотя бы единое слово, имеющее отношение к агрономической науке, я съем свою шляпу — и твою, Пилбрик.

Управляющий водрузил на нос очки и сквозь них уставился на лавину брошюр, которую Сачеверелл обрушил на стол перед ним. Он поднял брови и прищелкнул языком.

— Прищелкивание прекратить! — сказал Сачеверелл. — Я пришел сюда за объяснением, а не за прищелкиванием.

— Да-да-да, — сказал управляющий. — Как любопытно!

Сачеверелл с силой ударил кулаком по столу.

— Пилбрик! — рявкнул он. — Прекрати вилять! Это не любопытно, а возмутительно, чудовищно, нестерпимо, и я намерен принять самые крутые меры. Я предам эту скандальную историю самой широкой, самой безжалостной огласке и не пожалею сил на самое дотошное exposе.[29]

Управляющий укоризненно поднял ладонь.

— Прошу вас! — сказал он с мольбой в голосе. — Я разделяю ваше негодование, мистер… Муллинер? Благодарю вас. Я сочувствую вашему огорчению. Но могу вас заверить, что желания обмануть вас не было. Просто прискорбная ошибка кого-то из секретарей, и ему будет сделан строгий выговор. Вам выслали не тот курс.

Праведный гнев Сачеверелла чуть поостыл.

— А? — сказал он, несколько умиротворенный. — Понимаю. Не тот курс.

— Не тот курс, — сказал мистер Пилбрик. — И, — продолжал он, лукаво поглядев на своего собеседника, — мне кажется, вы согласитесь, что столь быстрые результаты — блистательная рекомендация наших методов.

Сачеверелл был озадачен.

— Результаты? — сказал он. — Какие результаты?

Управляющий благодушно улыбнулся.

— Последние недели, мистер Муллинер, — сказал он, — вы проходили наш курс «Как Обрести Абсолютную Уверенность В Себе И Железную Волю».

Когда Сачеверелл покинул приемную курсов заочного обучения, его грудь переполнял непривычный восторг. Всегда приятно узнать разгадку тайны, которая долгое время вам досаждала, а то, что поведал ему Джнт. Пилбрик, бросило свет на несколько загадок. Он уже некоторое время сознавал, что в его отношениях с окружающим миром что-то изменилось. Ему на память пришли таксисты, которым он смотрел прямо в глаза, заставляя их увянуть, а также нахальные пешеходы, которым он не уступал ни дюйма тротуара, хотя еще на днях покорно отступил бы в сторону. Тогда эти эпизоды ставили его в тупик, однако теперь они получили исчерпывающее объяснение.

Но главным образом он упивался мыслью, что избавился от докучной необходимости штудировать агрономическую науку — предмет, который всегда претил его артистической душе. Ведь совершенно очевидно, что человек с волей настолько железной, как у него, только попусту переводил бы время, зазубривая нуднейшие факты для того лишь, чтобы угодить сэру Редверсу Бранксому. Сэр Редверс Бранксом, твердо знал Сачеверелл, примет его таким, какой он есть, и не поперхнется.

Никаких помех с этой стороны он не ожидал. Перед его умственным взором возникло видение: небрежно расположившись за обеденным столом в «Башнях» и прихлебывая портвейн, он ставит полковника в известность о своем намерении незамедлительно вступить в брак с его, полковника, дочерью. Не исключено, что из чистой вежливости он любезно сделает вид, будто просит согласия старого хрыча на этот брак, но при первой же попытке заупрямиться он примет необходимые меры.

Очень довольный, Сачеверелл шагал к отелю «Карлтон», где намеревался перекусить, как вдруг, едва достигнув Хеймаркета, он резко остановился, и его волевое лицо сурово нахмурилось.

Мимо проехало такси, и в такси сидела его невеста, Мюриэль Бранксом. А возле нее с ухмылкой на гнусной физиономии сидел молодой человек в галстуке Королевской гвардии. Судя по их виду, они направлялись куда-то, чтобы с удовольствием перекусить.

Подобно всем Муллинерам, Сачеверелл был наделен тончайшей интуицией, а потому он тотчас заключил, что молодой гвардеец — не кто иной, как Бернард, кузен Мюриэль. В том, что Сачеверелл застыл на месте, сжимая кулаки и сверкая глазами вслед такси, мы можем усмотреть неопровержимое доказательство, что вид парочки, беззаботно расположившейся в теснейшей близости на заднем сиденье автомобиля, вызвал у него приступ злости и ревности.

Мюриэль, по ее же собственным словам, как-то раз была помолвлена со своим кузеном, и мысль, что между ними сохранилась подобная тошнотворная близость, обожгла душу Сачеверелла, будто серная кислота.

Фамильярничают на задних сиденьях такси, черт побери! Наслаждаются тет-а-тетами за ресторанными столиками, подумать только. Ведь именно такое поведение и навлекло на Содом и Гоморру неодобрение свыше. Ему стало ясно, что Мюриэль принадлежит к тем девушкам, которые требуют твердой руки. В нем не было и капли викторианского мужчины-деспота — он льстил себя мыслью, что исповедует самые современные, самые широкие взгляды, — но, если Мюриэль воображает, что он будет нем и неподвижен, как устрица, пока она устраивает по всему Лондону одну вавилонскую оргию за другой в компании пучеглазых гвардейцев, гнусно ухмыляющихся в усы щеточкой, ее ждет горькое разочарование!

И подумал это Сачеверелл Муллинер без всяких там «может быть» или «пожалуй».

Он было поиграл с мыслью самому вскочить в такси и выследить их. Но тут же отказался от нее. Он пребывал в бешенстве, но полностью владел собой. Показать Мюриэль, куда раки откочевывают на зиму, он решил без свидетелей. Раз она в Лондоне, то, значит, гостит у тетушки в Эннисмор-Гарденс. Утолив голод, он отправится туда без лишней спешки.

По прибытии в Эннисмор-Гарденс Сачеверелл узнал от дворецкого, что Мюриэль действительно гостит там, как он и предполагал, но в данную минуту отсутствует, отправившись позавтракать в городе. Сачеверелл сказал, что подождет, и вскоре в отворившуюся дверь гостиной вошла его нареченная.

Увидев его, она словно бы очень обрадовалась.

— Приветик, Стрептококк, старина, — сказала она. — Вот, значит, ты где! Я тебе позвонила утром спросить, не угостишь ли ты меня завтраком, но ты оказался в отсутствии, а потому я заарканила Бернарда, и мы отправились в «Савой».

— Я вас видел, — холодно заметил Сачеверелл.

— Да? Так почему, дубина, ты нас не окликнул?

— У меня не было никакого желания знакомиться с твоим кузеном Бернардом, — сказал Сачеверелл все тем же замороженным голосом. — И раз уж мы коснулись этой омерзительной темы, я должен попросить тебя прекратить всякие встречи с ним.