Улица Ангела - Джон Бойнтон Пристли

Мистер Дэрсингем вскочил со стула, отшвырнув ногой через всю комнату комок смятой бумаги.

— Но что случилось, мистер Дэрсингем? Ведь вы, кажется, были подготовлены к тому, что он может уйти от нас. Вы мне говорили об этом еще недели две назад, когда он потребовал все свои деньги вперед, и хотели тогда заставить его подписать обязательство, что представительство этой заграничной фирмы остается за нами.

— Оно и осталось за нами! — воскликнул мистер Дэрсингем с горечью. — Это несомненно! Но оно не стоит теперь выеденного яйца, вот что! Микорский повысил цены на весь товар. Он объясняет это тем, что новый способ производства стоит дороже и что у них затруднения с рабочими… Ссылается на какие-то новые государственные налоги… Приводит сто причин. Может быть, все это правда, а может быть, и нет, но факт остается фактом: они повысили все цены на пятьдесят, шестьдесят и даже семьдесят процентов.

— Да что вы говорите! О Господи, ведь это просто смешно! Тогда их товар не дешевле, чем у самых лучших старых фирм, с которыми мы раньше торговали. Да, я теперь вижу, что…

— Ничего вы не видите и ничего вы еще не знаете! — неожиданно заорал на него мистер Дэрсингем. — Дело обстоит во сто раз хуже, чем вы думаете. Прочтите телеграмму.

— Не понимаю, сэр, — сказал мистер Смит, внимательно прочитав телеграмму. — Почему они вдруг телеграфируют это?

— Потому что я запросил их по телеграфу, верно ли то, что мне написал Голспи. Я думал, что он просто из дьявольской злобы меня запугивает. Оказывается, нет. Они между собой в сговоре, это ясно. По-моему, это просто компания подлых аферистов, а Голспи — самый худший из них.

— Простите, мистер Дэрсингем, я вижу, мы попали в скверную переделку, но мне не все еще ясно… Не могут же они сейчас повысить цены!

— О Господи! Именно это они сделали, их телеграмма подтверждает это. — Мистер Дэрсингем с такой силой ударил кулаком по столу, что ушиб руку. После этого он немного остыл и снова сел за стол. — Я стал слишком раздражителен. Простите, Смит, что я кричал, но тут есть от чего потерять голову, Я вам расскажу все по порядку. Сегодня утром я получил письмо от Голспи, в котором он сообщает о своем уходе. Вот, почитайте сами.

Мистер Смит прочел письмо дважды. Это было как будто обыкновенное деловое письмо, но в нем весьма заметно сквозила обидная ирония. Одно место, где было прямо сказано, что мистер Дэрсингем хотел за его спиной отбить у него представительство, но ему это не удалось, заставило мистера Смита поднять глаза и спросить:

— Вы в самом деле писали этим людям, сэр, чтобы они передали вам представительство?

Мистер Дэрсингем утвердительно кивнул.

Мистер Смит с минуту молчал.

— Я думаю, вам не следовало так поступать, сэр, — сказал он наконец почтительно, но с упреком.

— Это мое дело, Смит.

Мистер Смит опустил глаза и ничего не ответил. Некоторое время оба молчали, и в кабинете стояла странная тишина.

— Ну хорошо, — воскликнул мистер Дэрсингем, преодолевая смущение, — может быть, вы и правы, может быть, и не следовало. Дело обернулось так, что теперь приходится считать это неудачным шагом. Но имейте в виду, Смит, я вовсе не хотел делать что-то тайком. Тем, кто не знает всех обстоятельств, может показаться, будто я хотел отнять у человека кусок хлеба, действуя за его спиной. Но это не так. Голспи из тех, кто сегодня — здесь, завтра — там. Это сразу видно. Он этого и не скрывал, даже хвастал этим. Он мне никогда не нравился, и неизвестно, какие штуки он мог бы еще выкинуть. Он явился сюда, использовал наши связи в торговом мире, нашу организацию и все остальное, получил, как вы знаете, большие деньги за комиссию и все время расхаживал по нашей конторе, как хозяин. Невыносимый нахал! Вначале я старался быть с ним как можно любезнее, но из этого ничего не выходило. И жене моей он страшно не понравился, — она видела его только раз, но (вы знаете женщин) раскусила в пять минут и с тех пор постоянно уговаривала меня не иметь с ним никакого дела, избавиться от него поскорее. Вот я и написал конфиденциальное письмо Микорскому, указал, что им выгоднее передать представительство оптовой лондонской фирме, как, например, нам, что… гм… теперешнее положение дел не устраивает ни их, ни нас и что им следует обсудить этот вопрос. Это было перед самой поездкой Голспи туда, и они, конечно, все ему рассказали. Я не подозревал, что они его приятели. Думал, что тут обыкновенная деловая связь и что я вправе предложить другие условия — без участия Голспи.

— Да, понятно, — сказал мистер Смит, все еще несколько сдержанно. — Значит, они все ему сообщили, и оттого-то он и взбесился?

— Да, но я уверен, что он с самого начала готовился сыграть с нами какую-нибудь грязную штуку. Он не джентльмен, сразу видно, и даже не обыкновенный честный коммерсант. Он просто авантюрист и берется за что угодно, если можно нагреть руки. Неудивительно, что он нигде не засиживается, как все такие господа. Вы заметили, что он пишет в своем письме: «прилагаю один документик, о котором я забыл вам сказать». Вот он, этот «документик», смотрите — сообщение Микорского о повышении цен на все товары, писанное в то время, когда Голспи был там. Вот полный прейскурант — надбавки от пятидесяти до семидесяти процентов.

— Но… но… — начал запинаясь мистер Смит, после того как просмотрел список, — от нас нельзя требовать, чтобы мы сейчас платили по таким ценам. Мы закупили очень много по старым.

— Вот как? Покупал Голспи, и я не имел от них никакого подтверждения.

— В таком случае нельзя ли аннулировать последние заказы, мистер Дэрсингем? В жизни не слыхал ничего подобного! Это недопустимо. Оказывается, цены повышены несколько месяцев тому назад, а мы все это время покупали и думали, что покупаем по старым ценам. Они ведь не могут заставить нас принять весь заказанный товар по новым расценкам?

— Не знаю. Не в этом сейчас дело, Смит, неужели вы не понимаете? Главное то, что мы товар не только купили, но и продали нашим клиентам.

Мистер Смит понял. Теперь все было неумолимо ясно. Ужас, который он испытал, вероятно, отразился на его лице, потому что мистер Дэрсингем продолжал:

— Да, продали целые горы товара, тысячи квадратных футов, приняли крупные заказы, Смит, громадные заказы, те самые, по которым мы авансом выплатили Голспи комиссионные. Выражение вашего лица меня не удивляет. Я сам весь день в таком состоянии… Хотя я все же надеялся, что тут какое-то недоразумение… пока не пришла телеграмма.

— Мистер Дэрсингем, да ведь это… это разорение, полное разорение!

— И это подло, нечестно, Смит. Нас просто надула компания мошенников. Как вы думаете, возможно еще отказаться от всех заказов?

Мистер Смит с минуту размышлял, потом медленно покачал головой:

— Мы обязались доставить товар, и выхода у нас нет, мистер Дэрсингем. Если заказчики потребуют товар, придется его дать. И они могут заставить нас отдать товар по тем ценам, по которым мы его продали, или же закрыть предприятие. Тут и спору быть не может, сэр.