Мы живые - Айн Рэнд

Плечи Киры содрогались от смеха. Сделав несколько шагов к Андрею, она бросила ему в лицо:

— Почему ты стоишь и молчишь?! Ты, наверное, мучаешься тем, что не понял раньше, кто я есть на самом деле? Ну, теперь-то ты видишь?! Вот что от меня осталось после того, как ты добрался до самого дорогого в моей жизни и отнял его у меня, — теперь-то ты знаешь, кто это? Надеюсь, ты понимаешь, что я должна чувствовать, когда меня разлучили с тем, кого я боготворю…

Вдруг Кира замолчала, как будто получив от Андрея пощечину. Задыхаясь, она издала сдавленный звук.

Она хлопнула себя по губам тыльной стороной ладони. Кира молча всматривалась во что-то, что впервые предстало перед ней так полно и ясно.

Мягко, очень медленно улыбнувшись, Андрей протянул ей навстречу руки, пожимая плечами в объяснение, в котором она не нуждалась.

— Андрей… — простонала Кира.

Она отпрянула от Андрея, не спуская с него испуганных глаз.

— Кира, на твоем месте я сделал бы то же самое для любимого мною человека — для тебя, — медленно произнес Андрей.

— Андрей, Андрей, — причитала Кира, прикрывая рот рукой, — что же я с тобой сделала?

Тело Киры обмякло. Огромные глаза на белом лице делали ее похожей на испуганного ребенка.

Андрей подошел к Кире, отведя ее ладони ото рта, он продолжал удерживать ее своей уверенной рукой. Андрей начал говорить, и его слова походили на шаги человека, прилагающего неимоверные усилия, чтобы ступать как можно тверже:

— Придя сюда и рассказав все, ты оказала мне большую услугу. Видишь ли, ты возвратила мне то, что я считал потерянным навсегда. Мое мнение о тебе не изменилось. Скорее наоборот. Только дело не в том, что ты со мной сделала… а в том, что тебе пришлось пережить, я… я заставил тебя страдать, но все эти минуты посвящались тебе… тебе… — Его голос от волнения прервался. — Послушай, малыш, мы прекратим этот разговор. Я хочу, чтобы ты немного помолчала и успокоилась, понимаешь? Попытайся ни о чем не думать. Ты вся дрожишь. Тебе нужен отдых. Садись сюда и посиди спокойно несколько минут.

Андрей подвел Киру к креслу. Опустив голову ему на плечо, она прошептала:

— Но, Андрей… ты…

— Забудь, забудь обо всем. Все будет хорошо. Сиди спокойно и ни о чем не думай.

Андрей осторожно поднял Киру и усадил ее в кресло у камина. Она не сопротивлялась. Ее тело обмякло; платье поднялось выше колен. Андрей заметил, как дрожат ее ноги. Он взял свою кожаную куртку и укутал ею Киру.

— Это тебя согреет. Здесь холодно. Затопил совсем недавно. Посиди спокойно.

Кира не шевелилась. Она сидела, запрокинув голову назад; глаза ее были закрыты; на неподвижно свисавшей руке играл розовый отблеск огня.

Андрей стоял у камина и смотрел на нее. Было слышно, как кто-то из райкомовцев играет «Интернационал».

Он не заметил, сколько времени прошло, прежде чем она очнулась и подняла голову.

— Тебе лучше? — поинтересовался Андрей.

Кира сделала слабое движение головой, пытаясь кивнуть.

— Теперь надевай пальто, и я провожу тебя домой, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты легла в постель. Отдыхай и ни о чем не думай.

Кира не сопротивлялась. Опустив голову, она следила за тем, как его пальцы застегивают пуговицы ее пальто. Затем она подняла взгляд на Андрея. В глазах его застыла понимающая улыбка, подобно той, которая светилась на его лице во время их первых встреч в институте.

Он помог ей спуститься по высокой лестнице с обледеневшими ступеньками. В воротах сада Андрей кликнул сани и назвал адрес ее дома, дома Лео. Андрей укрыл ноги Киры меховой полостью, и когда сани тронулись, он обнял ее одной рукой. Всю дорогу они ехали молча.

Когда сани остановились, Андрей обратился к Кире:

— Я хочу, чтобы ты несколько дней отдохнула. Никуда не ходи. Ты ничего не сможешь сделать. Не беспокойся о… нем. Предоставь это мне.

Снег у обочины тротуара был глубокий. Андрей взял Киру на руки и понес ее вверх по лестнице. Кира что-то беззвучно шепнула, по движению губ он понял, что она пытается произнести его имя: «Андрей…»

— Все будет хорошо, — успокоил он.

К саням Андрей вернулся один и назвал извозчику адрес партийного кружка, где его уже ждали товарищи с докладом об обстановке в сельской местности.

* * *

— …От ваших тесных оков у нас лопаются вены! Вы взвалили на свои плечи ношу, которую никто за всю историю человечества не отваживался взять на себя. Вы говорили, что цель оправдывает средства. Но какова она — ваша цель, товарищи?

Председатель кружка стукнул молотком по столу:

— Товарищ Таганов, я призываю вас к порядку. Не выходите, пожалуйста, за рамки вашего доклада об обстановке в сельской местности.

По переполненным рядам пробежала волна оживления. В большом, слабо освещенном зале послышался шепот. Где-то в глубине кто-то даже рассмеялся.

Андрей Таганов стоял на трибуне. Все помещение освещала только одна лампочка, горевшая над столом председателя. Черная кожаная куртка Андрея слилась с темным фоном стены. Из темноты проступали три светлых пятна: две длинные тонкие руки Андрея, его лицо. Его руки зависли в черной пустоте; на лице выделялись темные тени глазниц и впадин на щеках. Андрей говорил монотонным голосом, как бы не слыша самого себя:

— Так вот, об обстановке в сельской местности, товарищи. За последние два месяца в отдаленных деревнях было убито в результате террористических актов двадцать шесть членов партии. Было сожжено восемь клубов, а также три школы и один колхозный амбар. Нужно беспощадно бороться с контрреволюционными элементами на селе, занимающимися сокрытием продовольствия. Секретарь Московской партийной организации приводит в качестве примера инцидент в деревне Петровшино, где крестьян, после того как они отказались выдать имена своих руководителей, выстроили в ряд, и каждого третьего из них расстреляли на глазах у сельчан. Крестьяне заперли в местном клубе имени Ленина трех приехавших из города коммунистов и, заколотив досками окна, подожгли здание… Собравшиеся крестьяне стояли и наблюдали за пожаром, горланя песни… чтобы не слышать криков. Они вели себя как животные… обезумевшие от страданий животные. Возможно, в тех далеких деревнях живут молодые, стройные девушки и любящие их больше жизни парни; но им, доведенным до отчаяния, ничего не остается делать, как хладнокровно взирать на происходящее. Возможно, они слишком…

— Товарищ Таганов! — взревел председатель. — Я призываю вас к порядку!

— Да, конечно, товарищ председатель… Секретарь Московской партийной организации приводит… На чем я остановился, товарищ председатель?.. Так вот, сельские жители, которые занимаются сокрытием продовольствия… Да… партии необходимо принять самые суровые меры в борьбе с контрреволюционными элементами на селе, которые ставят под угрозу успех проводимой нами большой работы среди крестьянских масс… Мы пришли, подобно армии в победном шествии, с миссией построения новой жизни. Мы ведь считали, что всякий, кто дышит, — знает, как жить? Не кажется ли вам, что цель, какая бы она ни была, не стоит того, чтобы ради нее приносить в жертву тех, кто знает, как жить. Какая цель может сравниться с теми, кто сражается за жизнь? Может быть, те, кто ведет борьбу, и есть сама цель, а не средство ее достижения?